• Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 555-67-55 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Последние новости:
19.04.2019

Законопроектом "О внесении изменения в статью 217 части второй Налогового кодекса Российской Федерации" предлагается установить, что суммы материальной помощи, не превышающие 4 000 рублей в год, выплачиваемые организацией, осуществляющей образовательную деятельность по основным профессиональным образовательным программам, студентам, аспирантам, адъюнктам, ординаторам и ассистентам-стажерам освобождаются от налогообложения.

08.04.2019

Законопроект "О жилищных субсидиях многодетным семьямнаправлен на улучшение демографической структуры современного российского общества и социально-экономического состояния государства. Кроме того, его принятие будет способствовать развитию сельской местности на территории России, что является немаловажным моментом на фоне сегодняшней урбанизации, то есть процесса роста городов, в связи с чем повышения удельного веса городского населения, возрастания роли городов во всех сферах жизни общества и преобладание городского образа жизни над сельским на всей территории страны.

30.03.2019

Законопроект направлен на установление новеллы, которая позволит обеспечить и защитить права и интересы вкладчиков, оказавшихся жертвами недобросовестных кредитных организаций, которые не включили указанных вкладчиков - физических лиц в реестр вкладчиков по различным причинам. Десятки тысяч добросовестных граждан нашей страны, лишившихся зачастую последних средств к существованию, будут иметь дополнительные гарантии защиты своих прав и могут быть уверены, что государство защитит их интересы и сбережения.

Все статьи > Вопросы конфискации имущества, используемого или предназначенного для финансирования экстремистской деятельности (Шеломенцев В.Н., Горохова С.С.)

Вопросы конфискации имущества, используемого или предназначенного для финансирования экстремистской деятельности (Шеломенцев В.Н., Горохова С.С.)

Дата размещения статьи: 01.09.2015

Вопросы конфискации имущества, используемого или предназначенного для финансирования экстремистской деятельности (Шеломенцев В.Н., Горохова С.С.)

Противодействие преступности в современном демократическом, цивилизованном и гуманистически настроенном обществе включает в себя целую систему мер уголовно-правовых, криминологических, воспитательных и иных видов воздействия. История становления и развития уголовного права свидетельствует, что со временем меняется не только круг деяний, которые включаются в число преступных, но и методы уголовно-правового воздействия на правонарушителей - это и виды наказаний, применяемых за совершение преступлений, и содержание и сущность ранее известных мер. Также вырабатываются иные меры, не служащие наказанием, но представляющие собой правовые последствия совершенного преступления, расширяется или сужается область их применения. Все эти метаморфозы в значительной степени относятся к такой хорошо известной мере уголовно-правового воздействия, как конфискации имущества.

На протяжении многих десятилетий, переходя из кодекса в кодекс, конфискация имущества в России была предусмотрена в качестве дополнительного вида уголовного наказания, с широкими возможностями применения по широкому спектру преступлений. В Уголовном кодексе РСФСР 1960 г. конфискация имущества представляла собой "принудительное безвозмездное изъятие в собственность государства всего или части имущества, являющегося личной собственностью осужденного", и устанавливалась в качестве дополнительной санкции в 53 составах, что составляло 71% общего числа санкций, содержавших предписания о назначении дополнительных наказаний. В Уголовном кодексе РФ 1996 г. сфера применения конфискации имущества значительно сократилась, поскольку ее применение стало возможным только за "тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные из корыстных побуждений". В момент принятия этого Кодекса она была предусмотрена по 45 составам преступлений, что составляло уже 30% общего числа санкций.

Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. N 169-ФЗ конфискацию имущества как вид наказания исключил из Уголовного кодекса, и на протяжении более двух лет конфискация, в виде наказания, впрочем, как и в любом другом виде, в уголовном праве России отсутствовала. В этот период имущество могло быть конфисковано только как вещественное доказательство на основании статьи 81 Уголовно-процессуального кодекса РФ. Это существенным образом затруднило работу правоохранительных и судебных органов, а кроме того, нарушило ряд международных соглашений, заключенных Российской Федерацией, в соответствии с которыми Россия взяла на себя обязательства применять конфискацию имущества к лицам, совершившим преступления. Так, Конвенция ООН против коррупции (ратифицирована Федеральным законом от 8 марта 2006 г. N 40-ФЗ с заявлением) предусматривает приостановление операций по счетам (замораживание), арест и конфискацию имущества (ст. 31) и обязывает каждое государство ее подписавшее принимать все необходимые меры, какие могут потребоваться для обеспечения возможности конфискации. Римский статут Международного уголовного суда (Россия подписала его 13 сентября 2000 г., но до настоящего времени не ратифицировала) также предусматривает возможность конфискации имущества. Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности от 15 декабря 2000 г. (ратифицированная Российской Федерацией в 2004 г.) устанавливает, что государства принимают в максимальной степени возможные в рамках их внутренних правовых систем, доступные им меры.

27 июля 2006 г. Федеральным законом N 153-ФЗ конфискация имущества была возвращена в УК РФ, но не в качестве наказания, а как "иная мера уголовно-правового характера". "Новая" конфискация вызвала значительное количество вопросов и нареканий у ученых и практиков, и в дальнейшем текст главы 15.1 "Конфискация имущества" еще 14 раз подвергался редактированию. Причем, судя по датам внесения последних изменений, процесс совершенствования данного уголовно-правового института не окончен до сих пор и по-прежнему вызывает определенные вопросы.

В настоящее время под конфискацией имущества Уголовный кодекс понимает принудительное безвозмездное изъятие и обращение в собственность государства на основании обвинительного приговора:

- имущества (в том числе денег и ценностей), полученного в результате совершения закрытого перечня преступных посягательств, и любых доходов от этого имущества, за исключением имущества и доходов от него, подлежащих возвращению законному владельцу;

- имущества (деньги, ценности и другое), в которое имущество (включая доходы от этого имущества), полученное в результате совершения хотя бы одного из установленных пунктом "а" ст. 104.1 преступлений, было частично или полностью превращено или преобразовано;

- орудий, оборудования или иных средств совершения преступления, принадлежащих обвиняемому;

- имущества, денег и ценностей, используемых или предназначенных для финансирования терроризма, экстремистской деятельности, организованной группы, незаконного вооруженного формирования или преступного сообщества.

Последний из перечисленных пунктов изложен в редакции Федерального закона от 28 июня 2014 г. N 179-ФЗ. Данная редакция дополнила перечень целевого использования имущества и денежных средств виновного, на которое распространяется конфискация имущества, посредством добавления в него экстремистской деятельности. Ранее действовавшая редакция ограничивалась указанием на имущество и денежные средства, используемые или предназначенные для финансирования терроризма, организованной группы, незаконного вооруженного формирования или преступного сообщества (организации).

Тем самым действующая редакция УК РФ существенным образом расширила возможности применения конфискации имущества при осуждении лиц, виновных в деяниях экстремистской направленности.

Сам Уголовный кодекс определения экстремистской деятельности не содержит, устанавливая ответственность за следующие виды преступлений экстремистского толка: публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280); организация экстремистского сообщества (ст. 282.1); организация деятельности экстремистской организации (ст. 282.2); финансирование экстремистской деятельности (ст. 282.3). В данных составах законодатель непосредственным образом использует при конструировании статей термины "экстремистская деятельность", "экстремистская организация" и другие подобные им. Однако это всего лишь малая часть деяний, которые при комплексном анализе содержания УК РФ и Федерального закона "О противодействии экстремистской деятельности" можно отнести к преступлениям экстремистской направленности, хотя сам термин "экстремизм" в них и не используется.

Отметим при этом, что на деяния, предусмотренные статьей 280 "Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности" действие пункта "а" ст. 104.1 "Конфискация имущества" почему-то не распространяется (эта статья отсутствует в перечне), хотя публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма (ст. 205.2) здесь учтены.

По нашему мнению, это несколько противоречит принципу справедливости, а также нарушает системность в определении уголовной ответственности, наказания и применении иных мер уголовно-правового воздействия за однопорядковые по существу деяния. Очевидно, что если "публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма", в том числе "совершенные с использованием средств массовой информации", могут привести к получению определенного имущества или денежных средств, которые в рамках реализации уголовной ответственности в дальнейшем могут (или должны?) быть конфискованы, то и "публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности" в отягченном варианте, т.е. "совершенные с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети Интернет могут привести к тому же, а значит, и последствия должны быть адекватны и унифицированы.

Как уже было отмечено, УК РФ не содержит понятия "экстремистская деятельность", ограничиваясь определением преступлений экстремистской направленности, данном в примечании 2 к статье 282.1: "Преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями Особенной части... и пунктом "е" части первой статьи 63".

Однако в пункте "в" ст. 104.1 речь идет именно об "экстремистской деятельности", в связи с чем правоприменитель при квалификации экстремистских преступлений, в том числе и при решении вопроса о конфискации имущества, направленного на финансирование этой деятельности и используемого при ее осуществлении, видимо должен руководствоваться определением, установленным Федеральным законом "О противодействии экстремистской деятельности" в части 1 ст. 1 "Основные понятия".

Определений экстремизма (экстремистской деятельности) может быть дано значительное множество. Так, Резолюция ПАСЕ "Об угрозе для демократии со стороны экстремистских партий и движений в Европе", принятая в 2003 г., определяет экстремизм как форму политической деятельности, явно или опосредованно отрицающую демократические принципы парламентаризма и основанную на идеях и практике нетерпимости, отчуждения, ксенофобии, антисемитизма и ультранационализма. Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом (Россия подписала данную Конвенцию 15 июня 2001 г. и ратифицировала 10 января 2003 г.) под экстремизмом понимает определенное деяние, направленное на насильственный захват власти или ее насильственное удержание, а также на насильственное изменение конституционного строя государства, равно как и насильственное посягательство на общественную безопасность, в том числе организацию в вышеуказанных целях незаконных вооруженных формирований или участие в них, преследуемые в уголовном порядке. Можно привести и еще целый ряд довольно разнообразных по смыслу и содержанию дефиниций. Некоторые ученые вообще не рассматривают отдельно понятия терроризма и экстремизма, считая, что граница между ними очень часто размыта. Действительно, по смыслу национального российского законодательства можно сделать вывод о том, что терроризм - это частный случай экстремистской деятельности.

Так, легальное определение, содержащееся в части 1 ст. 1 Закона "О противодействии экстремистской деятельности", в ныне действующей редакции под экстремистской деятельностью понимает целый ряд довольно разноплановых действий, а именно:

- насильственное изменение конституционных основ государственного строя и нарушение территориальной целостности России (ст. ст. 278, 279 и 280.1 УК РФ);

- публичное оправдание террористической деятельности и иные деяния террористической направленности (ст. ст. 205, 205.1 - 205.5, 206 и 207 УК РФ);

- возбуждение разнообразных видов социальной, в том числе религиозной, расовой или национальной розни (в данном случае уголовно-правовая квалификация в зависимости от конкретных обстоятельств дела может быть осуществлена в соответствии со статьями 280 и 282 УК РФ);

- пропагандистские действия, направленные на провозглашение исключительности, превосходства, или напротив, неполноценности человека на основании его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии (при определенных обстоятельствах такая пропаганда может квалифицироваться по статье 282, статье 354.1 "Реабилитация нацизма" или другим статьям УК РФ);

- нарушение прав и свобод человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии. Ответственность за подобные нарушения предусматривает значительное число статей Уголовного кодекса, среди которых статьи 136 "Нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина", 148 "Нарушение права на свободу совести и вероисповеданий", часть 4 ст. 150 "Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды", а также пункт "л" ст. 105, пункт "е" ст. 111, пункт "б" ст. 116, пункт "б" ч. 1 ст. 213 и др.;

- создание препятствий реализации гражданами их активных и пассивных избирательных прав и права на участие в референдуме или нарушение тайны голосования, соединенные с насилием или же угрозой применения насилия (возможна квалификация по п. "а" ч. 2 ст. 141 УК РФ, или другим статьям по совокупности преступлений);

- воспрепятствование законной деятельности государственных и муниципальных органов, избирательных комиссий, общественных и религиозных объединений или иных организаций, соединенное с насилием либо угрозой его применения (п. "а" ч. 2 ст. 141 УК РФ и еще ряд составов, требующих квалификации по совокупности преступлений);

- совершение преступлений по мотивам, указанным в пункте "е" ч. 1 ст. 63 УК РФ (т.е. любое преступление, если преступник при его совершении руководствовался мотивами политической, идеологической, национальной, религиозной, социальной или иной ненависти или вражды к какой-либо социальной группе);

- пропагандирование и публичное демонстрирование нацистской или сходной с ней до степени смешения атрибутики или символики, либо публичная демонстрация атрибутов или символов организаций экстремистского толка (новелла российского уголовного права - ст. 354.1 "Реабилитация нацизма" УК РФ и другие составы в отношении экстремистов);

- публичные призывы к осуществлению указанных деяний либо распространение в массовом порядке материалов, заведомо имеющих экстремистское содержание, а равно их изготовление или хранение в целях распространения (например, ст. 354.1 "Реабилитация нацизма", а также в определенной степени ст. ст. 280.1, 282 УК РФ и другие, в зависимости от конкретных обстоятельств дела);

- публичное заведомо ложное для виновного обвинение государственного деятеля, в совершении им в период исполнения своих должностных обязанностей деяний, указанных в настоящей статье и являющихся преступлением (ч. 5 ст. 128.1, ч. 3 ст. 298.1, ст. 306 и др.);

- организация и подготовка указанных деяний, а равно подстрекательство к их осуществлению (возможна квалификация по всем вышеперечисленным составам со ссылкой на ст. 33 УК РФ исходя из роли обвиняемого в совершении преступления (организатор, пособник или подстрекатель));

- финансирование либо иное содействие в организации указанных деяний, их подготовке и осуществлении, в том числе путем предоставления обучающей, типографской и материально-технической базы, различных видов удаленной связи или оказания информационных услуг (ст. 282.3 "Финансирование экстремистской деятельности").

В качестве примеров возможных вариантов уголовно-правовой квалификации экстремистской деятельности, перечисленных Законом "О противодействии экстремистской деятельности", можно привести еще не одну (если не один десяток) статью УК РФ. Это, в свою очередь, значительным образом затрудняет применение пункта "в" ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, устанавливающего возможность (необходимость, обязанность?) конфискации имущества виновного, в том числе денег и ценностей, используемых или предназначенных для финансирования экстремистской деятельности, поскольку само понятие экстремистской деятельности в отсутствие легитимной дефиниции уголовно-правового контекста, при желании может быть сужено правоприменителем до понятия "преступлений экстремистской направленности", установленного УК РФ, или расширено до "экстремистской деятельности" в трактовке Федерального закона "О противодействии экстремистской деятельности".

Подводя итог, можно констатировать, что конфискация имущества как вид принудительного безвозмездного изъятия имущества виновного лица с обращением его в собственность государства была и остается эффективным средством в борьбе с преступностью и ее предупреждении. Более того, значение конфискации как способа уголовно-правового воздействия на правонарушителя, постоянно повышается в условиях развития рыночной экономики, а также трансформации шкалы социальных ценностей в современном российском обществе.

В связи с этим особенно важно, чтобы уголовно-правовые нормы, закрепляющие конфискацию имущества в качестве меры противодействия преступности, в том числе террористической и экстремистской направленности, были четко выверены с юридической точки зрения, не допускали иного, кроме буквального, толкования и не создавали затруднения или широкой дискреции в процессе их применения правоохранительными и судебными органами.

Библиография

  1. Конвенция Организации Объединенных Наций против коррупции (принята в г. Нью-Йорке 31 октября 2003 г. Резолюцией 58/4 на 51-м пленарном заседании 58-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН) // СЗ РФ. 2006. N 26. Ст. 2780.
  2. Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом (заключена в г. Шанхае 15 июня 2001 г.) // Бюллетень международных договоров. 2004. N 1.
  3. Уголовный кодекс РФ от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ (в ред. от 8 марта 2015 г.) // СЗ РФ. 1996. N 25. Ст. 2954.
  4. Уголовный кодекс РСФСР (утвержден ВС РСФСР 27 октября 1960 г.) (в ред. от 30 июля 1996 г.) // Ведомости ВС РСФСР. 1960. N 40. Ст. 591 (утратил силу).
  5. Федеральный закон от 25 июля 2002 г. N 114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" (в ред. от 31 декабря 2014 г.) // СЗ РФ. 2002. N 30. Ст. 3031.
  6. Мартыненко Э.В. Конфискация имущества в действующем российском уголовном праве: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2010.
  7. Тушкова Ю.В. Отличия и сходства в понятиях "радикализм" и "экстремизм" в законодательстве и социально-политических науках Великобритании // Молодой ученый. 2014. N 5.
Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:
↑