• Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 555-67-55 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Последние новости:
03.09.2019

Законопроект "О внесении изменения в статью 1 Федерального закона "О противодействии коррупции" призван устранить сложившуюся правовую неопределенность в сфере бюджетного законодательства, предусматривающего зачисление конфискованных денежных средств, полученных в результате совершения коррупционных правонарушений. Между тем, само понятие "коррупционное правонарушение" в настоящее время отсутствует в законодательстве.

21.08.2019

Принятие законопроект "О внесении изменений в статью 2.6.1 КоАП РФ" позволит владельцу автомобиля своевременно получить информацию о совершенном правонарушении водителем его транспортного средства, освободиться от ответственности согласно ч. 2 ст. 2.6.1 КоАП РФ, воспользоваться возможностью уплаты административного штрафа со скидкой предусмотренной ст. 32.2 КоАП РФ, своевременно выявлять несанкционированное использование регистрационного знака своего автомобиля другим транспортным средством.

14.08.2019

Целью законопроекта является устранение правовой коллизии между Федеральным законом "О деятельности по приему платежей физических лиц, осуществляемой платежными агентами" и бюджетным законодательством. Его реализация позволит избежать споров о необходимости использования специального банковского счета в соответствии с Федеральным законом.

Все статьи > Историческая традиция правотолкования (российский опыт 20-х годов) (Исаев И.А.)

Историческая традиция правотолкования (российский опыт 20-х годов) (Исаев И.А.)

Дата размещения статьи: 24.05.2016

Историческая традиция правотолкования (российский опыт 20-х годов) (Исаев И.А.)

Правоприменение является завершающей стадией сложного процесса правотворчества, его итогом и в известной мере целью. Законченная норма приобретает на этой стадии своего существования собственную среду обитания в пространстве и времени. Здесь она сталкивается с объектом своего регулирования и одновременно выходит из рациональной сферы правотворчества, чтобы войти в иррациональную среду реальной жизни.
Правоприменение осуществляется целой системой специально организованных формальных структур и институтов. Эта стадия правотворческого процесса может быть определена как этап реализации права.
С этой проблемой, естественно, связан вопрос о реальности права вообще и конкретной нормы - в частности. Имеющийся у нас опыт отечественной юриспруденции позволяет выделить в проблеме некоторые наиболее актуальные ее аспекты.
Сама правовая реальность состоит из трех основных уровней, определяемых как: а) правосознание; б) норма; в) правоотношение. С определенной долей условности третий уровень может быть ассоциирован с областью проявления именно правоприменения. Что касается действий по правотолкованию, они могут осуществляться на всех трех этапах жизни права.
В отечественной юриспруденции, как теоретической, так и практической, в самом начале 20-х годов имели место три существенно отличных друг от друга подхода к оценке проблемы правотолкования (и, соответственно, правоприменения).
Так называемая психологическая школа права (связанная с именами М. Рейснера и И. Ильинского) сущность права усматривала в правовой идее, то есть правосознании. Идею формировали разного рода психологические и социально-психологические факторы. Сама идея формулировалась особыми представителями класса, социальной группы или коллектива, то есть их идеологами. Символическая форма идей, ее заведомо расширительное понимание делали ее похожей скорее на эмоцию, чувство, чем на четкую формулу. По мнению сторонников данной теории, только в таком состоянии и могло существовать живое право. Будучи формализованным и заключенным в строгие формы, догмы и нормы, право теряет свой пафос, жизненную силу и умирает. Только спонтанный энтузиазм, волевой (часто неосознанный) порыв и интуитивное чувство справедливости подпитывают жизненную силу права.
У психологической школы права было свое особое отношение к правовым источникам. В условиях ломки старой правовой системы главным источником становилось революционное правосознание, позволявшее судьям обходиться без набора писаных источников права. Несомненная гибкость такой системы правоприменения и правотолкования граничила с полным юридическим нигилизмом.
Процессы формирования системы правоприменительных и правоохранительных органов потребовали более определенного представления о правовой реальности и, соответственно, иной техники правоприменения. В силу конкретных исторических и идеологических обстоятельств механизм правоприменения складывался ранее, чем нормативная база, призванная регламентировать этот процесс.
Сложившаяся в этих условиях теория права как социальной функции (социологическая школа, связанная с именами А. Гойхбарга, П. Стучки и др.) рассматривала процесс правоприменения как в значительной мере агрегатный, автоматический и социально детерминированный. Право представлялось функцией социального организма и фактически отождествлялось с правопорядком. Реально существовавшие правоотношения сливались с общественными отношениями, собственно юридическая специфика регулирующих норм улетучивалась, и, по мнению сторонников этой теории, правовые нормы неуклонно трансформировались в нормы организационно-технические. Устаревшее понятие "законность" подменялось новым понятием "целесообразность". Внеправовые факторы (социальные и экономические) стали определяющими в процессах правоприменения и правотолкования.
Даже техника нормотворчества в форме систематизации и кодификации оказывалась под влиянием принципов целесообразности. Предполагалось (и практика шла этим путем) создание кодексов, состоявших только из одной общей части, в которой формулировались эти цели и принципы, место особенной части отводилось правоприменительной технике, то есть судебному толкованию. Главная ставка делалась на целесообразную деятельность судебных органов. Собственно, правоприменение становилось основой правотворчества. Из юридического лексикона исчезли многие традиционные для него термины: понятие "наказание" заменялось термином "мера социальной защиты", социальные характеристики подменяли собой элементы субъективной стороны, мотивацию деяния и так далее. Казалось, что пришло время, когда отмирающее право будет заменено техникой и "власть над людьми" будет заменена "властью над вещами".
Конкретные жизненно важные проблемы новой экономической политики заставили вновь обратиться к вопросам нормотворчества и законодательства. Возрожденное понятие "законность" потребовало нормативного подкрепления. В короткие сроки была проведена большая кодификационная работа.
В сфере правотолкования возобладал нормативистский подход, нередко отождествляющий правовую реальность в целом с нормами права и законодательством в его различных формах. Законодатель стремился охватить и сформулировать все интересующие его сферы реальной жизни, сделав их областью правоприменения. Сама структура правовой нормы становится моделью и отражением подобного подхода. Особенная точность и четкость стали требоваться от языка и формулировок, которыми оперировал нормативный акт. Отрабатывались процедура создания нормативных актов, их иерархия, порядок вступления в силу, отмены и другие вопросы юридической техники.
Нормативистский подход приводил к значительной усложненности (и неизбежной внутренней противоречивости) правовой системы. Предлагая формализовать и уточнить весь процесс правоприменения, нормативизм неожиданно для себя только усугублял тенденцию судебного произвола, ведь толкование все более увеличивающегося массива правовых норм по-прежнему осуществлял суд. И судебная практика более позднего времени (конец 30-х гг.) подтвердила эти опасения.
Следует отметить, что каждый из рассмотренных теоретико-практических подходов делал акцент только на одной из сторон правовой реальности: идеологической, нормативной или социальной (базирующейся на правоотношении). Однако в чистом виде ни один из этих подходов не был реализован: идеологическая или психологическая школа учитывала принцип целесообразности и не избегала нормативных форм (чаще всего декларативного характера), понятие правопорядка в социологической школе было тесным образом связано с понятием правовой нормы, нормативистские концепции не избежали влияния социально-технических конструкций и так далее.
И все же эти подходы существенно различались между собой, когда дело касалось вопросов правоприменения. Само понятие эффективности применения права базировалось у них на разных критериях. Психологическая школа ставила во главу угла массовость и динамизм правовой идеи, социологическая - согласованность действия и рациональность в работе правового механизма. И только представители нормативистского подхода говорили о специальной эффективности закона.
Нормативистский подход к вопросам правотолкования и правоприменения остается господствующим в правовой жизни современного общества. Норма остается атомом, главной составляющей частью правовой системы. Ее индивидуальная эффективность определяется критериями долговечности, размерами сферы действия (в пространстве и по кругу лиц) и тому подобное. Носители норм выстраиваются в сложную иерархию по степени значимости, широте охвата, хронологии. Законодательная техника достигла высокого уровня и представляется крайне изощренной.
И все же на стадии правоприменения норма попадает в инородную среду. Большое число факторов неправового характера оказывают на процесс правоприменения обратное и весьма заметное действие. Массовое непонимание или неприятие, социальное давление, бюрократическая рутина аппарата, принимающий все новые обличия принцип целесообразности, корпоративные интересы - все эти факторы не могут быть учтены в нормативистской парадигме, но оказывают заметное, подчас решающее влияние.
Опыт 20-х годов учит одному: правовая реальность - более сложное явление, чем это может представляться одностороннему нормативистскому взгляду. Перенос акцентов, свойственный правоведению того периода, когда оно касалось вопросов правоприменения, объяснялся не только субъективными причинами и предпочтениями теоретиков. На него влияли и изменения в источниковой правовой базе, и объем задач, стоявших перед законотворцем. Но главная причина подобного плюрализма подходов - сама объективная структура правовой реальности, с чем не может не считаться и современный законодатель. Правоприменение - элемент единства, которое представляет собой общественная жизнь. На нем отражаются господствующие на данном историческом отрезке времени идеи и стремления, особенности мировоззрения, реально существующая механика социального организма и весь накопленный и систематизированный нормативный материал. Поэтому задачей законодателя с неизбежностью остается учет и обобщение всех этих многочисленных факторов, так или иначе влияющих на применение и действие создаваемой им правовой нормы или целого закона.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:
↑