• Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 555-67-55 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Последние новости:
03.09.2019

Законопроект "О внесении изменения в статью 1 Федерального закона "О противодействии коррупции" призван устранить сложившуюся правовую неопределенность в сфере бюджетного законодательства, предусматривающего зачисление конфискованных денежных средств, полученных в результате совершения коррупционных правонарушений. Между тем, само понятие "коррупционное правонарушение" в настоящее время отсутствует в законодательстве.

21.08.2019

Принятие законопроект "О внесении изменений в статью 2.6.1 КоАП РФ" позволит владельцу автомобиля своевременно получить информацию о совершенном правонарушении водителем его транспортного средства, освободиться от ответственности согласно ч. 2 ст. 2.6.1 КоАП РФ, воспользоваться возможностью уплаты административного штрафа со скидкой предусмотренной ст. 32.2 КоАП РФ, своевременно выявлять несанкционированное использование регистрационного знака своего автомобиля другим транспортным средством.

14.08.2019

Целью законопроекта является устранение правовой коллизии между Федеральным законом "О деятельности по приему платежей физических лиц, осуществляемой платежными агентами" и бюджетным законодательством. Его реализация позволит избежать споров о необходимости использования специального банковского счета в соответствии с Федеральным законом.

Все статьи > К проблеме о квалификации убийства в условиях фактической ошибки виновного (Иванов А.Г.)

К проблеме о квалификации убийства в условиях фактической ошибки виновного (Иванов А.Г.)

Дата размещения статьи: 03.07.2016

К проблеме о квалификации убийства в условиях фактической ошибки виновного (Иванов А.Г.)

Посягательства на личность, бесспорно, относятся к самым опасным преступлениям и не случайно закреплены в разд. VII Уголовного кодекса РФ, открывающем Особенную часть. Конституция РФ провозгласила человека, его права и свободы высшей ценностью, а признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина объявила обязанностью государства (ст. 2). Уголовное законодательство Российского государства на протяжении значительного исторического периода его развития устанавливало весьма строгое наказание за преступное лишение жизни человека. Ныне действующий Уголовный кодекс РФ также устанавливает наиболее строгое наказание за преступления против жизни. Исходя из принципа справедливости позиция законодателя в отношении наказания за упомянутые преступления не вызывает сомнений. В то же время суровость наказания предъявляет повышенные требования к правоприменителю в части точности квалификации преступных деяний, посягающих на жизнь человека. Хотелось бы напомнить, что процесс квалификации весьма сложный и при применении уголовно-правовых норм в целом, а также устанавливающих ответственность за посягательство на жизнь в - частности нередко возникают определенные трудности, вызванные различными причинами. Одной из таких причин является субъективная ошибка виновного в личности потерпевшего. Как справедливо отмечает В.А. Якушин, особенно большие затруднения возникают тогда, когда в психике лица, совершившего общественно опасное деяние, неправильно отражается объективная реальность <1>.
--------------------------------
<1> См.: Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань: Издат. Казанского университета, 1988. С. 3.

Обозначенная проблема не раз становилась поводом для научных дискуссий, тем не менее на сегодняшний день не выработано единого научного подхода и правоприменительной практики к квалификации преступлений против жизни в условиях фактической ошибки, что позволяет со всей ответственностью заявить о наличии указанной проблемы и почвы для размышлений.
В большинстве своем действия человека носят осознанный характер. Не являются исключением и виновно совершенные преступные деяния. Нельзя не согласиться с тем, что совершению преступления предшествуют процессы, происходящие в сознании, которые оказывают определенное влияние на волю виновного, выраженную в последующих действиях либо бездействии. В этом случае уместно хотя бы кратко осветить вопрос о сознании как об идеальной форме деятельности, направленной на отражение и преобразование действительности.
Сознание имеет свою структуру, свои компоненты, посредством чего человек познает, отражает различные процессы и явления, а в конечном итоге регулирует свое поведение и свою деятельность <2>.
--------------------------------
<2> См.: Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. М., 1957. С. 280.

Под сознанием А.Г. Спиркин понимает идеальное (психическое) отражение действительности, превращение объективного содержания предметов в субъективное содержание душевной жизни человека. Воспроизведение объективной реальности сопровождается мысленной подготовкой к преобразующей практической деятельности (планирование, акт выбора, целеполагание).
Внутренний механизм отражения, в отличие от машины, никогда не может быть освобожден от полученной им в жизни информации, которая как определенный вид отражения (обобщенный опыт) обязательно становится основой формирования и функционирования актуального сознания, т.е. человеческая деятельность - обдуманная, осознанная, иначе она не могла бы достигать своей цели. Другими словами, только обобщенная и все более усовершенствующаяся осмысленная деятельность, синтезирующая прошлый опыт в соответствии с законами объективной действительности, тенденцией ее развития, может обеспечить человеку адекватное ее отражение и практическое преобразование <3>.
--------------------------------
<3> См.: Спиркин А.Г. Сознание и самосознание. М.: Политиздат, 1972. С. 45.

Поэтому в случаях, когда в сознании виновного отражается неверная информация относительно обстоятельств совершаемого преступления и, в частности, относительно определенных характеризующих признаков потерпевшего, процесс обработки полученной отображаемой информации протекает с неким отклонением от реалий действительности и в итоге действия как конечный продукт всей названной цепочки не совпадают с ожидаемым результатом. А учитывая принцип вины, закрепленный в уголовном праве, нельзя оставлять без внимания указанные обстоятельства при квалификации преступления против жизни.
Законодатель в некоторых уголовно-правовых нормах использует понятие заведомости, т.е. осведомленности виновного о наличии каких-либо признаков, относящихся к личности потерпевшего (беременность, несовершеннолетие, беспомощность и т.д.). А как совершенно справедливо отмечает К. Дядюн, при отсутствии заведомости вменение исследуемого квалифицирующего обстоятельства будет представлять пример объективного вменения и, как следствие, являться нарушением принципа вины <4>. Тем не менее имеются составы преступлений, где законодатель прямо не указывает на заведомость, однако это логически вытекает из формулировки статьи УК РФ. Так, например, убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. "б" ч. 2 ст. 105 УК РФ). Как представляется, в этом случае виновное лицо должно быть убеждено в родственных или близких отношениях потерпевшего с лицом, осуществляющим служебную деятельность или выполняющим общественный долг.
--------------------------------
<4> См.: Дядюн К. Квалификация убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности // Уголовное право. 2011. N 3. С. 21 - 25.

Хотелось бы обратить внимание, что заведомость означает убежденность виновного в наличии чего-либо (например, наличие беременности у женщины), и на основании этой убежденности в его сознании происходят осмысление и прогнозирование последующих действий. Однако в условиях заведомости у виновного лица нередко возникает ошибочное представление о характерных признаках лица, подвергнутого посягательству, т.е. не что иное, как фактическая ошибка.
Исходя из анализа научных публикаций по исследуемому вопросу особый акцент сделан на проблеме квалификации убийства женщины, по ошибочному убеждению виновного находящейся в состоянии беременности. Мнения ученых по этому поводу разделились на четыре варианта:
1) оконченное убийство, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ <5>;
--------------------------------
<5> См.: Андреева Л.А. Квалификация убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах. СПб., 1998. С. 15; Кондрашова Т.В. Проблемы уголовной ответственности за преступления против жизни, здоровья, половой свободы и половой неприкосновенности. Екатеринбург, 2000. С. 75.

2) совокупность оконченного убийства, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, и покушения на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности <6>;
--------------------------------
<6> См.: Кириченко В.Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву. М., 1952. С. 58.

3) оконченное преступление, предусмотренное п. "г" ч. 2 ст. 105 УК РФ <7>;
--------------------------------
<7> См.: Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 1999. С. 104.

4) покушение на убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности <8>.
--------------------------------
<8> См.: Курс советского уголовного права. М., 1970. Т. 2. С. 339.

В последнее время в науке уголовного права наиболее популярна точка зрения о квалификации рассматриваемого преступного деяния как покушения, хотя при этом многие из них признают, что данный подход не лишен изъянов, как и другие предложенные варианты квалификации <9>.
--------------------------------
<9> См.: Дядюн К. Квалификация убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности // Уголовное право. 2011. N 3. С. 21 - 25; Спиридонова Л.Э. К вопросу о фактической ошибке при совершении посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа // Российский следователь. 2012. N 19. С. 25 - 27; Шевченко М.Ж. Фактическая ошибка при совершении убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности // Общество и право. 2011. N 3. С. 205 - 207.

Не соглашаясь с предлагаемой квалификацией рассматриваемых деяний как покушения на убийство женщины, находящейся, по мнению виновного, в состоянии беременности, хотелось бы обратить внимание на законодательные "привилегии" при неоконченном преступлении (в частности, назначение наказания). Как представляется, в этом случае реализация принципа справедливости ставится под сомнение. И наконец, не совсем логически объяснимы выводы о покушении, так как в рассматриваемом случае преступление имеет оконченный вид - наступил преступный результат в виде смерти потерпевшей.
Продолжая рассуждения по поводу точности квалификации деяний как преступлений против жизни в условиях фактической ошибки, хотелось бы обратить внимание на совершенно справедливое утверждение о том, что, исходя из принципа субъективного вменения (который еще никем в российском уголовном праве не отменен), мы можем инкриминировать виновному только то, на что простирается его умысел, и только в тех пределах, в которых этот умысел реализован <10>. Приведенное высказывание приводит к мысли о границах действий виновного в рамках его умысла. В рассматриваемой ситуации умысел выходит, если так можно сказать, за рамки совершенных действий, причем этот умысел ни при каких обстоятельствах не мог быть реализован, так как в реалии потерпевший не был наделен характеризующими признаками, относительно которых ошибался виновный (беременность, родство или близкие отношения с лицом, осуществляющим служебную деятельность или выполняющим общественный долг, и т.д.), и, что самое главное, эти обстоятельства ни при каких условиях изменения обстановки не могли быть преодолены посягающим лицом.
--------------------------------
<10> См.: Полный курс уголовного права: В 5 т. / Под ред. А.И. Коробеева. СПб., 2008. Т. II: Преступления против личности. С. 170.

В обоснование вышесказанного можно обратиться к разъяснениям, данным Пленумом Верховного Суда РФ, который указал, что по смыслу закона в пользу подсудимого толкуются не только неустранимые сомнения в его виновности в целом, но и неустранимые сомнения, касающиеся отдельных эпизодов предъявленного обвинения, формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств и т.д. <11>. Представляется, что в рассматриваемом случае сомнения в квалификации необходимо толковать в пользу виновного, т.е. сомнения в реализации умысла, направленного на убийство именно беременной женщины. По этому поводу в научной литературе высказана и другая позиция: изложенные положения Постановления Пленума Верховного Суда РФ трактуют как толкование в пользу виновного, но не в смысле оценки его действий как совершения простого убийства, а в смысле квалификации их как покушения на убийство беременной женщины <12>. Может быть, это и верно, но возникает вопрос, почему именно в этом ключе истолковано указанное положение Постановления Пленума Верховного Суда РФ, т.е. сомнения в квалификации истолкованы в пользу виновного как покушение на квалифицированное, а не как простое убийство.
--------------------------------
<11> См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. N 1 "О судебном приговоре" (ред. от 16 апреля 2013 г.) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. N 7.
<12> См.: Полный курс уголовного права: В 5 т. / Под ред. А.И. Коробеева. СПб., 2008. Т. II: Преступления против личности. С. 190.

В исследуемом вопросе заслуживает внимания позиция Г.Н. Борзенкова: "Скоропалительным был бы вывод, что во всех подобных случаях предпочтение должно отдаваться квалификации по ч. 1 ст. 105... при таком подходе игнорируется субъективный критерий повышенной степени общественной опасности данного вида убийства" <13>. Безусловно, субъективный критерий повышенной степени общественной опасности нельзя не учитывать, но в то же время последствия с повышенной степенью общественной опасности в исследуемом случае не наступили. А принцип вины в уголовном праве России определяет, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействия) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. А при убийстве женщины, по ошибочному убеждению виновного, находящейся в состоянии беременности, общественно опасные последствия выражены в виде причинения смерти лицу, не имеющему каких-либо квалифицирующих признаков, т.е. в этом случае необходимо говорить о простом убийстве.
--------------------------------
<13> Борзенков Г.Н. Преступления против жизни и здоровья: закон и правоприменительная практика. М., 2009. С. 71 - 72.

Хотелось бы также обратить внимание на решения Президиума Верховного Суда РФ, который неоднократно рассматривал в порядке надзора уголовные дела об убийстве женщины, якобы находящейся, по убеждению виновного, в состоянии беременности. Во всех представленных случаях квалификация как покушение на убийство женщины, находящейся в состоянии беременности, была отменена, а оставлена только квалификация действий виновного как простое убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ). При этом суд аргументировал свое решение полной реализацией умысла виновного совершенным деянием - "поскольку умысел К. на лишение жизни К. был полностью реализован и в результате его действий наступила смерть потерпевшей, квалификация его действий как покушение на убийство является излишней" <14>; "учитывая, что умысел Г. на лишение жизни Б. был полностью реализован и в результате действий виновного наступила смерть потерпевшей, которая в состоянии беременности не находилась, квалификация действий Г. как покушение на убийство является излишней" <15>.
--------------------------------
<14> Постановление Президиума Верховного Суда РФ N 361п04пр // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. N 1. С. 21.
<15> Постановление Президиума Верховного Суда РФ N 420-П07 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2008. N 8. С. 18 - 19.

Исходя из приведенных доводов представляется, что в подобных случаях посягательства на жизнь при фактической ошибке относительно характеристик потерпевшего уголовно-правовую оценку направленности умысла целесообразно было бы ограничивать только рамками совершенных деяний, так как все остальное из мыслей виновного остается за пределами реализованного, а, как известно, лицо не может быть привлечено к ответственности за мысли. Поэтому более правильной представляется квалификация убийства женщины, по убеждению виновного, находящейся в состоянии беременности, но при отсутствии такого факта в действительности как оконченное преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ. Думается, что именно по такому принципу необходимо подходить к квалификации и иных посягательств на жизнь в условиях заведомости виновного относительно отдельных характеризующих признаков потерпевшего, если имеет место быть фактическая ошибка в объекте.
И в завершение хотелось бы обратить внимание на то обстоятельство, что уже продолжительное время идут дебаты по рассматриваемому вопросу среди ученых, а высший судебный орган не высказывает своего кардинального мнения, которое, думается, можно было бы закрепить в постановлении Пленума Верховного Суда РФ и тем самым поставить точку в данной проблеме.

Библиографический список

1. Андреева Л.А. Квалификация убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах. СПб., 1998.
2. Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 1999.
3. Борзенков Г.Н. Преступления против жизни и здоровья: закон и правоприменительная практика. М.: Зерцало-М, 2009.
4. Дядюн К. Квалификация убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности // Уголовное право. 2011. N 3.
5. Кириченко В.Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву. М., 1952.
6. Кондрашова Т.В. Проблемы уголовной ответственности за преступления против жизни, здоровья, половой свободы и половой неприкосновенности. Екатеринбург, 2000.
7. Курс советского уголовного права. М., 1970. Т. 2.
8. Полный курс уголовного права: В 5 т. / Под ред. А.И. Коробеева. СПб., 2008. Т. II: Преступления против личности.
9. Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. М., 1957.
10. Спиркин А.Г. Сознание и самосознание. М.: Политиздат, 1972.
11. Спиридонова Л.Э. К вопросу о фактической ошибке при совершении посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа // Российский следователь. 2012. N 19.
12. Шевченко М.Ж. Фактическая ошибка при совершении убийства женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности // Общество и право. 2011. N 3.
13. Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань: Издат. Казанского университета, 1988.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:
↑