• Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 555-67-55 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Последние новости:
03.09.2019

Законопроект "О внесении изменения в статью 1 Федерального закона "О противодействии коррупции" призван устранить сложившуюся правовую неопределенность в сфере бюджетного законодательства, предусматривающего зачисление конфискованных денежных средств, полученных в результате совершения коррупционных правонарушений. Между тем, само понятие "коррупционное правонарушение" в настоящее время отсутствует в законодательстве.

21.08.2019

Принятие законопроект "О внесении изменений в статью 2.6.1 КоАП РФ" позволит владельцу автомобиля своевременно получить информацию о совершенном правонарушении водителем его транспортного средства, освободиться от ответственности согласно ч. 2 ст. 2.6.1 КоАП РФ, воспользоваться возможностью уплаты административного штрафа со скидкой предусмотренной ст. 32.2 КоАП РФ, своевременно выявлять несанкционированное использование регистрационного знака своего автомобиля другим транспортным средством.

14.08.2019

Целью законопроекта является устранение правовой коллизии между Федеральным законом "О деятельности по приему платежей физических лиц, осуществляемой платежными агентами" и бюджетным законодательством. Его реализация позволит избежать споров о необходимости использования специального банковского счета в соответствии с Федеральным законом.

Все статьи > Проблемы правовой квалификации мультимедийных продуктов (Назаренко А.В.)

Проблемы правовой квалификации мультимедийных продуктов (Назаренко А.В.)

Дата размещения статьи: 04.09.2016

Проблемы правовой квалификации мультимедийных продуктов (Назаренко А.В.)

Как известно, единственное упоминание о мультимедийном продукте как об объекте права содержится в п. 1 ст. 1240 Гражданского кодекса РФ, который не претендует на определение самого понятия "мультимедийный продукт", однако содержит положение о том, что мультимедийный продукт является сложным объектом, то есть включает в себя несколько результатов интеллектуальной деятельности.

Как справедливо отмечается в отечественной литературе, рассматриваемый результат интеллектуальной деятельности является объектом авторского права [1, с. 34]. Вместе с тем мультимедийные продукты могут подпадать под несколько правовых режимов, а именно: в ряде случаев к мультимедийному продукту применимы режим патентного права, режим охраны средств индивидуализации и законодательство о защите конкуренции. Основная проблема правовой охраны мультимедийных продуктов заключается в определении набора эффективных средств защиты в условиях множественности релевантных правовых режимов, каждый из которых регламентирует отдельные аспекты мультимедийного продукта как сложного объекта. При этом однозначное решение поставленной проблемы не содержится ни в современном российском законодательстве, ни в судебной практике.
Прежде чем перейти к более подробному рассмотрению обозначенной проблемы, необходимо определиться с понятием мультимедийного продукта. Мультимедийный продукт - это компьютеризированная комбинация цифровых объектов, представляющих собой текст или графические изображения, а также последовательный поток информации (аудио- и видеозапись), с которой пользователь может взаимодействовать в различной степени множеством способов [2, p. 15]. Не преследуя цели перечислить множество определений мультимедийного продукта ввиду многогранности термина "мультимедиа", хотелось бы отметить, что приведенное определение наиболее точно отражает главную сущностную характеристику мультимедийного продукта - разнородность включаемой в него информации. Под разнородностью информации в данном случае подразумевается ее выраженность в различных формах (например, текстовая и аудиовизуальная информация, информация в виде исходного кода программы для ЭВМ и т.д.). Из определения Т. Аплин прослеживаются три свойства мультимедийного продукта: цифровая форма, интерактивность и сложность.

Собственно говоря, сложность мультимедийного продукта, то есть включение в него нескольких самостоятельно охраняемых результатов интеллектуальной деятельности, и порождает основную проблему правовой охраны мультимедийных продуктов - множественность применимых правовых режимов. Более того, тот факт, что мультимедийный продукт выражается в цифровой форме и обладает высокой степенью интерактивности, усложняет обозначенную проблему ввиду затруднительности применения к мультимедийному продукту традиционных категорий законодательства об интеллектуальной собственности.
С экономической точки зрения игнорирование обозначенной проблемы может привести к следующим негативным последствиям.
Во-первых, в случае, если организатор процесса создания мультимедийного продукта воспринимает его исключительно как объект авторского права, у последнего, как правило, отсутствует привлекательное для приобретателя/лицензиата "портфолио" надлежаще оформленных результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации. Подобное положение вещей ощутимо ослабляет переговорную позицию организатора, что приводит к уменьшению вознаграждения по соответствующим договорам.
Наоборот, если организатор создания мультимедийного продукта обладает внушительным объемом различных свидетельств и сертификатов, удостоверяющих права на регистрируемые результаты интеллектуальной деятельности (изобретения, промышленные образцы, товарные знаки) и средства индивидуализации, шанс увеличения вознаграждения по договорам отчуждения исключительных прав и лицензионным договорам на мультимедийный продукт, в состав которого входят такие объекты, существенно увеличивается.
Второй негативный момент позиционирования мультимедийного продукта только как объекта авторского права заключается в использовании ограниченного набора способов защиты, указанных в ст. 1252 ГК РФ. Не является секретом тот факт, что с точки зрения авторского права будет охраняться только форма выражения мультимедийного продукта. При этом нормы главы 70 ГК РФ не позволяют защитить бренд, под которым выпускается продукт, а также какие-либо уникальные решения, существенно повышающие ценность и конкурентоспособность мультимедийного продукта. Таким решением, например, может быть особый способ выведения информации на экран при взаимодействии пользователя с мультимедийным продуктом <1>.
--------------------------------
<1> В настоящее время на территории Российской Федерации действует патент под названием "Рабочие интерфейсы сенсорного экрана" N 2464624. При этом технический результат описан как "обеспечение более точного выбора небольших целей, отображаемых на сенсорном экране, и снижение числа ошибок, вызванных загораживанием этих целей пальцем пользователя".

Надо сказать, что применение норм патентного права к мультимедийным продуктам может вызвать определенные трудности. Сам по себе мультимедийный продукт как объект авторского права, который базируется на программно-аппаратных средствах, не может рассматриваться как патентоспособное изобретение в силу того, что мультимедийный продукт не подразумевает наличия какого-либо технического решения в рамках концепции современного российского законодательства об интеллектуальной собственности, а также не может представлять собой некий способ, так как в силу п. 1 ст. 1350 ГК РФ под способом понимается процесс, осуществляемый при помощи материальных средств.
Рассматривая патентование программно-аппаратных средств как составляющую мультимедийного продукта, стоит упомянуть п. 5 ст. 1350 ГК РФ, согласно которому программы для ЭВМ не могут рассматриваться в качестве изобретений. Необходимо подчеркнуть, что смысл данной нормы заключается в недопустимости патентования компьютерных программ как таковых, однако патентование отдельных принципов функционирования программы при условии их надлежащего изложения и соответствия критериям патентоспособности является допустимым. Как отмечается в отечественной литературе, российское законодательство не препятствует патентованию алгоритма, который реализуется программой для ЭВМ и изложен в виде признаков способа как объекта изобретения, если изложенный способ не представляет собой описание лишь последовательности выполнения конкретных математических операций [3]. По справедливому замечанию некоторых американских исследователей, патентование компьютерных программ фактически осуществляется по обе стороны Атлантики, но разница заключается в том, что США отказались от подхода, согласно которому патентоспособное изобретение должно обязательно существовать в материальной форме [4, p. 7 - 8]. Таким образом, вероятность получения патента на ту или иную составляющую компьютерной программы напрямую зависит от уровня квалификации патентного поверенного.
Если же говорить о защите бренда, то в данном случае организатор создания мультимедийного продукта может рассчитывать на взыскание компенсации в порядке ст. 1515 ГК РФ, суммы которой могут быть достаточно существенными [5]. Более того, в силу п. 7 ст. 1252 ГК РФ к мультимедийным продуктам, в состав которых входят обозначения, зарегистрированные в качестве товарных знаков, будут применяться нормы главы 2.1 Федерального закона "О защите конкуренции", что позволяет правообладателю обратиться с жалобой в Федеральную антимонопольную службу Российской Федерации. Административно-правовой способ защиты прав при неправомерном использовании средств индивидуализации потенциально применим в отношении аудиовизуальных произведений [6].
Теоретические сложности правовой квалификации мультимедийных продуктов дополняются многочисленными практическими проблемами, а именно отсутствием четкого законодательного регулирования и последовательной судебной практики, низким уровнем правовой культуры некоторых организаторов создания мультимедийных продуктов, возникновением издержек на юристов и пошлины при оформлении интеллектуальных прав.
Как уже было сказано, п. 1 ст. 1240 ГК РФ не позволяет сделать вывод о месте мультимедийного продукта в системе результатов интеллектуальной деятельности, в связи с чем представляется необходимым обратиться к главе 69 ГК РФ. Если исходить из законодательно закрепленной классификации результатов интеллектуальной деятельности (ст. 1225 ГК РФ), то можно прийти к заключению, что мультимедийный продукт может являться произведением науки (профессиональные имитационно-учебные программы) или искусства (компьютерная игра).
Необходимо отметить, что российские суды крайне редко оперируют понятием мультимедийного продукта, воспринимая последний в качестве программы для ЭВМ [7; 8] или базы данных [9]. Логика подобного подхода заключается в следующем.

Во-первых, лица, чьи исключительные права были нарушены в отсутствие сформировавшейся судебной практики по мультимедийным продуктам, предпочитают защитить свои права более надежным способом, а именно намеренно квалифицируя мультимедийный продукт как программу для ЭВМ или базу данных, в отношении которых существует достаточно подробное нормативно-правовое регулирование и последовательная судебная практика.

Во-вторых, российские суды, как правило, воздерживаются от расширительного или творческого толкования положений действующего законодательства, которое не дает ответов на вопросы о том, как именно должны защищаться права на мультимедийный продукт и кто является его автором.

Таким образом, в настоящее время происходит фактическая подмена модели правового регулирования мультимедийного продукта моделью правового регулирования традиционных объектов авторского права. Подобная подмена ведет к тому, что к мультимедийному продукту как к объекту права не применяются нормы о сложном объекте, что влечет существенные нарушения прав некоторых авторов, принимавших участие в его создании. Более того, такой подход существенно ограничивает размер потенциально возможной компенсации.

Поднимая вопрос о правовой культуре организаторов создания мультимедийных продуктов, необходимо четко осознавать, что для них, как и для авторов отдельных результатов интеллектуальной деятельности, из которых состоит мультимедийный продукт, урегулирование отношений в правовой плоскости является далеко не приоритетной задачей. Перечисленные субъекты, как правило, являются творческими личностями, для которых чужды юридические процедуры надлежащего оформления прав на интеллектуальную собственность.
Что касается расходов в рамках процесса оформления интеллектуальных прав, то они сравнительно невелики. В данном случае речь идет преимущественно о регистрации обозначений в качестве товарных знаков и получении патентов на решения, использованные в процессе создания мультимедийного продукта. Упомянутые расходы с учетом пошлин и стоимости соответствующих юридических услуг ощутимо уступают выгодам в случае успешного взыскания соответствующей компенсации. Более того, важнее в данном случае даже не размер компенсации, а эффективное пресечение незаконного использования мультимедийного продукта или входящих в него результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации.

Решение поставленной проблемы возможно путем закрепления в части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации правового регулирования мультимедийных продуктов в режиме sui generis. Надо сказать, что некоторые российские и зарубежные исследователи придерживаются подхода, согласно которому мультимедийные продукты должны подпадать под особый правовой режим [1, с. 34; 10, p. 272]. Существует и противоположная точка зрения, рассматривающая мультимедийный продукт первоначально как объект авторских и смежных прав [2, p. 15].

В зарубежной практике был предложен вариант применения к мультимедийному продукту режима фильма (аудиовизуального произведения) [11; 12; 13; 14]. Представляется, что такой вариант не совсем укладывается в рамки части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации, в которой мультимедийный продукт и аудиовизуальное произведение указаны в качестве двух самостоятельных понятий (п. 1 ст. 1240), последнее из которых определено в ст. 1263 ГК РФ. Данные понятия были разграничены законодателем неслучайно.
Так, под аудиовизуальным произведением понимается произведение, состоящее из зафиксированной серии связанных между собой изображений (с сопровождением или без сопровождения звуком) и предназначенное для зрительного и слухового (в случае сопровождения звуком) восприятия с помощью соответствующих технических устройств. Необходимо проанализировать, насколько под это определение подпадает мультимедийный продукт и каковы соответствующие последствия.
На первый взгляд может показаться, что ввиду высокой степени интерактивности мультимедийный продукт не может рассматриваться как серия заранее зафиксированных изображений. В этой связи стоит отметить, что интерактивность любого мультимедийного продукта не является безграничной и имеет два основных ограничения [10, p. 25]. Во-первых, пользователь поставлен в рамки некоего заранее определенного художественного пространства, в связи с чем выбор альтернатив его взаимодействия с мультимедийным продуктом ограничен тем выбором, который предусмотрен автором(-ами) продукта. Во-вторых, само программное обеспечение, позволяющее пользователю осуществлять деятельность по выбору альтернатив взаимодействия с мультимедийным продуктом, не является совершенным и имеет конструктивные ограничения.

Исходя из ст. 1263 ГК РФ аудиовизуальное произведение предназначено для зрительного и слухового восприятия. Если же говорить о мультимедийном продукте, то он также предназначен для зрительного и слухового восприятия, однако может быть предназначен еще и для тактильного восприятия, например, в случае использования очков виртуальной реальности в процессе компьютерной игры.
Можно сделать вывод о том, что мультимедийный продукт подпадает под определение аудиовизуального определения, а дополнительное предназначение не является убедительным основанием для противоположной позиции. Подобное толкование части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации приводит к признанию в качестве авторов мультимедийного продукта режиссера-постановщика, автора сценария и композитора (автора музыкального произведения) в силу п. 2 ст. 1263 ГК РФ. Данная норма в подавляющем большинстве случаев не будет отражать реалии процесса создания мультимедийного продукта, в котором участвует огромное количество авторов.
В процесс создания мультимедийного продукта в подавляющем большинстве случаев вовлечены следующие лица: дизайнер, изготовитель, организатор, авторы контента, программисты и технические специалисты [2, p. 85]. Необходимо обратить внимание на то, что дизайнер, изготовитель и организатор поименованы в единственном числе, и этому можно найти логическое объяснение. В силу специфики мультимедийного продукта как результата интеллектуальной деятельности, создание которого требует существенных материальных затрат, изготовителем и организатором в подавляющем большинстве случаев выступает юридическое лицо. Что касается дизайнера (художника), то им выступает лицо, отвечающее за конечный вид мультимедийного продукта.
Более того, разница между аудиовизуальным произведением и мультимедийным продуктом представляется очевидной: последний обладает более высоким уровнем интерактивности, под которой принято понимать нелинейность потенциальных возможностей создания новых данных из уже имеющихся [2, p. 13]. При этом нелинейность заключается в многочисленности вариантов взаимодействия с мультимедийным продуктом, при которой вероятность взаимодействия двух пользователей с данным продуктом одним и тем же способом сводится к минимуму.
В рамках законодательства описанная проблема может быть решена путем внесения изменений в ст. 1263 ГК РФ. А именно представляется обоснованным расширить ее примечанием, в котором бы упоминалось о мультимедийном продукте как о произведении, функционирующем на основе программы для ЭВМ, состоящем из зафиксированной серии связанных между собой изображений, последовательность которых определяется путем взаимодействия пользователя с произведением, и предназначенном для зрительного, слухового (в случае сопровождения звуком) восприятия с помощью соответствующих технических устройств.
Возможное решение проблемы на практическом уровне в рамках действующего законодательства - выработка компаниями-организаторами процесса создания мультимедийных продуктов четкой стратегии оформления исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, вошедшие в состав мультимедийного продукта. Данная стратегия может быть формализована в виде отдельного внутрикорпоративного документа, который должен включать два основных аспекта:
- порядок взаимодействия с государственными органами по вопросам регистрации товарных знаков и выдаче патентов (преимущественно с Роспатентом);
- порядок урегулирования отношений с авторами отдельных результатов интеллектуальной деятельности, работающих над созданием мультимедийного продукта.
Второй из перечисленных аспектов отражает двухуровневую модель исключительных прав на мультимедийный продукт [1, с. 87]. Права первого уровня в данном случае представляют собой права каждого из авторов на отдельные результаты интеллектуальной деятельности, вошедшие в состав мультимедийного продукта. Второй уровень занимают права авторов на мультимедийный продукт в целом.
Основная идея такой стратегии должна заключаться в том, чтобы описание базовых действий, необходимых для надлежащего оформления прав на тот или иной результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации, было доступно для восприятия даже сотруднику, не имеющему юридического образования. Несомненно, подобный документ должен разрабатываться профессиональными юристами, однако процесс разработки должен сопровождаться согласованием с представителями неюридических профессий, которые впоследствии будут заниматься реализацией некоторых положений стратегии.

Таким образом, основные проблемы правовой охраны мультимедийных продуктов могут быть решены в рамках действующего российского законодательства: организаторы создания мультимедийных продуктов при умелом управлении интеллектуальными правами способны достаточно эффективно защищать свои интересы. Тем не менее с теоретической точки зрения было бы логично законодательно закрепить категорию мультимедийного продукта путем модификации действующего понятия аудиовизуального произведения.

Литература

1. Котенко Е.С. Авторские права на мультимедийный продукт. М.: Проспект, 2013.
2. Aplin T. Copyright law in the Digital society. The challenges of multimedia. Oxford, 2005.
3. Джермакян В.Ю. Комментарий к главе 72 "Патентное право" Гражданского кодекса РФ (постатейный). 3-е изд., перераб. и доп. // СПС "КонсультантПлюс".
4. Guntersdorfer M. Software Patent Law: United States and Europe Compared // Duke Law & Technology Review. 2003. Vol. 2. Iss. 1.
5. Решение Арбитражного суда г. Москвы от 22.04.2016 по делу N А40-147823/15-51-1211 // СПС "КонсультантПлюс".
6. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.09.2015 N 09АП-34795/2015 по делу N А40-48791/15 // СПС "КонсультантПлюс".
7. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 20.02.2015 N С01-42/2015 по делу N А01-161/2014 // СПС "КонсультантПлюс".
8. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.09.2015 N 09АП-33364/2015 по делу N А40-53098/14 // СПС "КонсультантПлюс".
9. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.07.2015 N 09АП-25762/2015 по делу N А40-2686/12 // СПС "КонсультантПлюс".
10. Stamatoudi I.A. Copyright and multimedia products: a comparative analysis (Cambridge studies in intellectual property rights). UK. 2002.
11. Midway Mfg. Co. v. Dirschneider, 214 U.S.P.Q. 417 (D. Neb. 1981).
12. Williams Electronics Inc. v. Artic International Inc, 685 F 2d 870, 215 USPQ 405 (3rd Cir. 1982).
13. Atari Games Corp. v. Oman 888 F 2d 878 (D.C. Cir. 1989) and 979 F 2d 242 (D.C. Cir. 1992).
14. Nova Productions Ltd v. Mazooma Games Ltd & Ors, Court of Appeal Civil Division, March 14, 2007, (2007) EWCA Civ 219, (2007) ECDR 6, (2007) Bus LR 1032.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:
↑