• Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 777-08-62 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Последние новости:
14.11.2017

Проект Федерального закона № 313283-7 "О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в части введения административной ответственности за незаконную реализацию входных билетов на матчи чемпионата мира по футболу FIFA 2018 года" направлен на обеспечение выполнения правительственных гарантий, а также установления административной ответственности за незаконную реализацию входных билетов на матчи чемпионата мира.

31.10.2017

Проект федерального закона "О внесении изменений в статью 8 Закона Российской Федерации "О трансплантации органов и (или) тканей человека» и статью 47 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" направлен на ликвидацию отсутствия в настоящее время в российском законодательстве максимально понятной процедуры выражения отказа человека на изъятие его  органов после смерти, что в свою очередь,  вызывает обоснованное недоверие населения к самому институту посмертного донорства.

26.10.2017

Проектом федерального закона "О внесении изменений в Федеральный закон "Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака» в части регулирования использования электронных курительных устройств" вводится ряд новелл, направленных на регулирование правоотношений, связанных с использованием электронных курительных устройств.

Все статьи > "Улики поведения" в гражданском и арбитражном процессе (к вопросу о доказательственном значении фактов процессуального поведения лиц, участвующих в деле) (Юдин А.В.)

"Улики поведения" в гражданском и арбитражном процессе (к вопросу о доказательственном значении фактов процессуального поведения лиц, участвующих в деле) (Юдин А.В.)

Дата размещения статьи: 06.02.2017

"Улики поведения" в гражданском и арбитражном процессе (к вопросу о доказательственном значении фактов процессуального поведения лиц, участвующих в деле) (Юдин А.В.)

Диалог суда с оправданным преступником:
Суд: "Вы свободны, так как не доказано,
что вы ограбили банк".
Подсудимый: "Отлично! Значит все деньги
я могу оставить себе?"

Традиционно доказывание в гражданском судопроизводстве связывается с установлением фактов, имевших место в прошлом, непосредственное познание которых, как правило, затруднено. Такие факты подлежат установлению с помощью средств доказывания, перечисленных в законе (ст. 55 ГПК РФ, ст. 64 АПК РФ). Доказательственное значение по делу приобретают факты материально-правового характера, поскольку именно они составляют основание заявленных требований и возражений.
На первый взгляд факты процессуального поведения сами по себе никакого доказательственного значения не имеют, а выступают средством установления фактических обстоятельств дела (собирание, представление доказательств, их исследование, оценка и пр.), равно как и всякое процессуальное действие суда и лиц способствует движению процесса и служит средством разрешения материально-правового спора по существу. Процессуальные действия в области доказывания лишь обогащают дело доказательственным материалом, но сами лишены какого бы то ни было доказательственного значения.
Между тем обращение к логике доказывания и к реалиям процессуальной деятельности показывает, что сами акты процессуального поведения лиц, участвующих в деле, могут приобретать доказательственное значение для материально-правовых отношений, служащих предметом судебного установления. Проиллюстрируем сказанное характерным примером из недавней судебной практики.
Определением Верховного Суда РФ от 1 декабря 2015 г. N 12-КГ15-3 было отменено Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Марий Эл от 23 апреля 2015 г. и направлено на новое апелляционное рассмотрение дело по иску И. к Д. о взыскании задолженности по договору займа. Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что между сторонами по делу не был заключен договор займа, а имеющаяся в деле расписка не подтверждает факт получения денежных средств именно у истца, поскольку не содержит сведений о заимодавце и обязательства ответчика по возврату указанных в расписке сумм истице. Судебная коллегия указала на то, что передача денежной суммы конкретным заимодавцем заемщику может подтверждаться различными доказательствами, кроме свидетельских показаний. Из материалов дела следует, что при рассмотрении дела ответчица имела намерение заключить мировое соглашение с истицей, фактически выражала лишь несогласие с начисленными процентами.
Таким образом, доказательственное значение фактически было придано процессуальному поведению ответчика и занятой им по делу позиции. К иным доказательствам (отличным от свидетельских показаний) Судебная коллегия отнесла намерение заключить мировое соглашение и оспаривание ответчицей лишь процентов по займу, но не основного долга.
Акты процессуального поведения с точки зрения своего доказательственного значения - это улики поведения лица. Такое понятие, как "улики поведения" с давних времен было известно отечественному <1> и зарубежному <2> уголовному процессу и подвергалось активной научной разработке. Хмыров А.А. определяет улики поведения как "факты, характеризующие поведение обвиняемого, связанное с совершением им преступления", к которым можно отнести "такое поведение обвиняемого <...>, которое направлено на уклонение от ответственности, а также поведение, свидетельствующее об осведомленности о таких обстоятельствах, которые могли быть известны только исполнителю преступления, об использовании обвиняемым предмета преступления и о косвенном признании им своей вины" <3>. С.С. Чегодаева обращает внимание на разность понимания улик поведения как косвенных доказательств, "служащих средством опосредованной связи с предметом доказывания: одни авторы понимали под уликами данные о поведении в широком смысле, включая и поведение обвиняемого на допросе, другие же ограничивались лишь такими сведениями, как заведомая ложность показаний, фальсификация других доказательств, уничтожение или сокрытие обвиняемым предметов преступного посягательства, отказ при обыске у обвиняемого от добровольной выдачи отыскиваемой вещи и т.п." <4>. Сама автор понимает улики поведения достаточно широко: "К уликам поведения относятся не только поведение или действия подозреваемого или обвиняемого, но и любого другого участника расследования (например, уклонение от дачи показаний, несообщение запрашиваемых сведений и т.п.), а также такие действия, как симуляция болезненного состояния, изменение образа жизни и иные изменения состояния субъекта, косвенно свидетельствующие о его связи с событием преступления или его результатом и, наконец, его информированность, причем не только виновная, о расследуемом событии" <5>.
--------------------------------
<1> Жиряев А.С. Теория улик. 2-е изд. М.: Книжный дом "Либроком", 2012.
<2> Уильз У. Опыт теории косвенных улик: признаки, обстоятельства, примеры. Пер. с англ. / Предисл. А.М. Унковского. 2-е изд. М.: Книжный дом "Либроком", 2012.
<3> Хмыров А. "Улики поведения" и их роль в доказывании по уголовным делам // Советская юстиция. 1983. N 21. С. 5.
<4> Чегодаева С.С. Криминалистическое исследование улик поведения: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2000. С. 8.
<5> Чегодаева С.С. Указ. соч. С. 9 - 10.

Если спроецировать данное понятие на сферу гражданского судопроизводства, то об уликах поведения, складывающихся в отношениях с органом, уполномоченным на разрешение правового конфликта, можно говорить только применительно к процессуальному поведению лиц, участвующих в деле; все, что событийно находится за рамками процесса, доказывается в качестве материально-правовых фактов на общих основаниях.
В гражданском судопроизводстве отношение к доказательственному значению процессуального поведения различно.
С.В. Курылев пришел к выводу, что "предметом непосредственного познания могут оказаться <...> процессуальные действия сторон, являющиеся актами распоряжения объектом процесса и процессуальными средствами его защиты - отказ от иска, мировое соглашение, признание иска и другие юридические факты материально-правового значения <...> Все эти факты могут быть предметом непосредственного познания в суде в силу того, что предмет гражданского процесса - спорное гражданское правоотношение - может продолжать свое развитие (изменение, прекращение) и во время судебного разбирательства" <1>. Ю.К. Осипов писал, что "к числу доказательственных фактов, доступных непосредственному восприятию судей, относятся, в частности, факты, касающиеся поведения заинтересованных лиц в процессе (представление подложного документа, уклонение от явки в суд и другие)" <2>. А.Т. Боннером обстоятельно исследовалось доказательственное значение поведения сторон гражданских (в широком смысле этого слова) правоотношений и было отмечено, что "в ряде случаев с теми или иными действиями (бездействием) стороны закон напрямую не связывает каких-либо правовых последствий. В то же время на такого рода факты суд ссылается в своем решении, обосновывая необходимость удовлетворения либо отклонения заявленного требования <...> Порой доказательственное значение приобретают не только объяснения, но и поведение лиц, участвующих в деле" <3>. А.А. Власов указывает: "особое, отчасти доказательственное значение имеют данные о поведении участников процесса"; улики поведения, "не подменяя собой доказательств, <...> позволяют <...> судить об искренности лиц, их истинных намерениях"; "нечто подобное уликам поведения имеет место и в гражданском и арбитражном процессе"; "данные о поведении участников процесса дают возможность лучше судить о качестве излагаемой ими доказательственной позиции" <4>.
--------------------------------
<1> Курылев С.В. Основы теории доказывания в советском правосудии. Минск: Изд. БГУ им. В.И. Ленина, 1969. С. 17.
<2> Осипов Ю.К. О допустимости доказательств в советском гражданском процессе. Цит. по: Краткая антология уральской процессуальной мысли: 55 лет кафедре гражданского процесса Уральской государственной юридической академии / Под ред. В.В. Яркова. Екатеринбург: Изд-во Гуманитарного ун-та, 2004. С. 493.
<3> Боннер А.Т. Традиционные и нетрадиционные средства доказывания в гражданском и арбитражном процессе: Монография. М.: Проспект, 2013. С. 580 - 610.
<4> Власов А.А. Адвокат как субъект доказывания в гражданском и арбитражном процессе. М.: ООО Издательство "Юрлитинформ", 2000. С. 126 - 127.

Встречается и отрицательное отношение к доказательственному значению процессуального поведения лиц. Так, по мнению Д.И. Смольникова, "поведение лица в процессе не является доказательством, однако это не препятствует его оценке судом" <1>.
--------------------------------
<1> Смольников Д.И. Косвенные доказательства в гражданском судопроизводстве России: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2015. С. 9, 19.

В обоснование тезиса о правомерности придания доказательственного значения именно процессуальному поведению лиц, участвующих в деле, и для раскрытия особенностей доказывания в таких случаях можно привести следующие позиции:
1. Процессуальное поведение может иметь доказательственное значение именно для установления материально-правовых фактов, входящих в предмет доказывания. Улики поведения позволяют использовать демонстрируемое в процессе поведение для установления фактов, относящихся к существу спора, т.е. фактов материально-правовых.
Необходимо отличать случаи, когда факты процессуального поведения приобретают доказательственное значение для фактов иного характера, не связанных с разрешением дела по существу.
Процессуальные факты могут доказываться как факты, входящие в локальный предмет доказывания по делу, с которыми у лица связывается право на совершение процессуальных действий <1>. Например, истцу, претендующему на получение отсрочки в уплате государственной пошлины, необходимо доказать свое тяжелое имущественное положение или ответчику, добивающемуся отмены заочного решения, необходимо представить доказательства уважительности причин неявки, невозможности своевременного доведения их до сведения суда, а также сообщить факты, которые могут повлиять на содержание принятого решения, - ст. 242 ГПК РФ.
--------------------------------
<1> Обоснование локального предмета доказывания было дано проф. В.В. Ярковым. Из последних работ см.: Ярков В.В. Юридические факты в цивилистическом процессе. М.: Инфотропик Медиа, 2012. С. 157 - 164. Совершенно справедливо, что доказывание при совершении процессуальных действий стало выделяться в качестве самостоятельной главы учебно-практических пособий по доказательственному праву. См.: Решетникова И.В. Доказывание в гражданском процессе: Учеб.-практ. пособие для магистров. 2-е изд., испр. и доп. М.: Юрайт, 2012. С. 446 - 460.

Факты процессуального поведения могут использоваться для доказывания фактов при производстве по пересмотру (проверке) судебных актов в судах вышестоящих инстанций. Доказывание при пересмотре судебных постановлений <1> на основе имевших место актов процессуального поведения вполне закономерно. Так, например, доказывая невозможность представления доказательств в суде первой инстанции <2> по причине того, что суд первой инстанции отказал лицу в их приобщении, сторона представляет доказательства своего обращения к председательствующему с замечаниями на протокол судебного заседания, в котором не было отражено ходатайство лица о приобщении доказательства.
--------------------------------
<1> Данная проблема исследовалась в науке гражданского процессуального права. См.: Чагаров Р.А. Особенности доказывания при пересмотре гражданских дел: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2014.
<2> В абз. 3 п. 28 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 июня 2012 г. N 13 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции" акцент сделан на том, что "обязанность доказать наличие обстоятельств, препятствовавших лицу, ссылающемуся на дополнительные (новые) доказательства, представить их в суд первой инстанции, возлагается на это лицо".

2. В отдельных случаях доказательственное значение фактов процессуального поведения прямо предусмотрено законом; в других случаях доказательственное значение фактов процессуального поведения может быть законом прямо исключено. Тот факт, что законодатель усматривает презюмируемое доказательственное значение за некоторыми формами процессуального поведения или, напротив, исключает такое значение, говорит о принципиальной допустимости придания процессуальному поведению доказательственного значения. Совсем необязательно, что законодатель в соответствующих предписаниях преследует цель закрепить доказательственное значение отдельных форм процессуального поведения; такие предписания могут вводиться в закон в качестве санкции за ненадлежащее осуществление процессуальных прав и обязанностей как средство стимулировать стороны к процессуальной активности и др.
Наиболее характерным случаем, при котором процессуальное действие лица приобретает доказательственное значение, является ситуация, описанная в норме ч. 3 ст. 79 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее - ГПК РФ): "При уклонении стороны от участия в экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и документов для исследования и в иных случаях, если по обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым".
Казалось бы, что процессуальные законы придают доказательственное значение всякому бездействию в доказывании, поскольку непредставление доказательств дает суду (арбитражному суду) право рассмотреть дело по имеющимся доказательствам (ч. 2 ст. 150 ГПК РФ, ст. 156 АПК РФ); при этом предполагается, что эти "имеющиеся доказательства" представлены "явившейся" стороной и их направленность явно противоречит интересам оппонента такой стороны, рискующего проиграть дело. Однако принципиальное отличие между двумя этими ситуациями в том, что в случае применения общих последствий бездействия в доказывании отрицательный результат процесса выступает как следствие установленного состояния материально-правовых отношений, а не результат бездействия как такового (иными словами, суд не "наказывает" сторону за проявленное бездействие); ведь вполне возможно положение, когда, несмотря на допущенное бездействие, результат процесса окажется в пользу субъекта, не представившего доказательства (допустим, при очевидной необоснованности заявленных требований). В приведенном случае процессуальный закон допускает непосредственное материально-правовое последствие процессуального поведения - это признание факта установленным или опровергнутым. Здесь суд не оценивает состояние спорных материально-правовых отношений, т.е. не обращается к существу вопроса.
История гражданского процессуального законодательства различных государств свидетельствует о том, что признание доказательственного значения за процессуальным поведением может зайти достаточно далеко и переоценивать роль такого поведения не следует. Например, известны примеры, когда неявка в судебное заседание истца расценивалась в качестве отказа от иска, а неявка ответчика приравнивалась к признанию исковых требований.
В ряде случае в силу прямого указания закона (или смысла норм закона) для отдельных актов процессуального поведения исключается придание им какого-либо доказательственного значения.
Так, в силу абз. 3 п. 71 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств" "заявление ответчика о явной несоразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства само по себе не является признанием долга либо факта нарушения обязательства". Соответствующее указание минимизирует для ответчика риск того, что его заявлению о снижении размера неустойки суд придаст доказательственное значение как акту признания основного долга.
Исключено использование в качестве улики поведения внепроцессуальных обращений по делу - они не являются основанием для проведения процессуальных действий или принятия процессуальных решений по делам (ч. 4 ст. 8 ГПК РФ, ч. 2.1 ст. 5 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее - АПК РФ)).
Специальный запрет ссылаться на акты поведения, "примыкающего" к процессуальному, имеется в ч. 3 ст. 5 Федерального закона от 27 июля 2010 г. N 193-ФЗ "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)" <1>: "Стороны, организации, осуществляющие деятельность по обеспечению проведения процедуры медиации, медиатор, а также другие лица, присутствовавшие при проведении процедуры медиации, независимо от того, связаны ли судебное разбирательство, третейское разбирательство со спором, который являлся предметом процедуры медиации, не вправе ссылаться, если стороны не договорились об ином, в ходе судебного разбирательства или третейского разбирательства на информацию о: 1) предложении одной из сторон о применении процедуры медиации, равно как и готовности одной из сторон к участию в проведении данной процедуры; 2) мнениях или предложениях, высказанных одной из сторон в отношении возможности урегулирования спора; 3) признаниях, сделанных одной из сторон в ходе проведения процедуры медиации; 4) готовности одной из сторон принять предложение медиатора или другой стороны об урегулировании спора".
--------------------------------
<1> Собрание законодательства РФ. 2010. N 31. Ст. 4162.

3. Факты процессуального поведения с точки зрения своего доказательственного значения обычно релевантны материально-правовым фактам, утверждаемым стороной, и соответствуют ее позиции по делу. Вопрос о доказательственном значении процессуальных фактов, т.е. об использовании улик поведения, становится актуальным только тогда, когда формы такого поведения вступают в диссонанс с материально-правовой позицией стороны спора, т.е. возникает зазор между поведением лица в материально-правовых отношениях и отношениях процессуальных. Например, ответчик отрицает получение от истца неоплаченного товара и одновременно заявляет ходатайство о проведении экспертизы качества такого товара.
В связи с этим в большинстве случаев факты процессуального поведения, будучи отражением материально-правовых отношений сторон, по своему смысловому, логическому, юридическому значению оказываются релевантны (идентичны) материально-правовой действительности, и усматривать за ними какое-либо специальное доказательственное значение не требуется. Так, например, если истец настаивает на взыскании с ответчика суммы задолженности, он не дает суду повод своим процессуальным поведением усомниться в состоятельности материально-правовой позиции; все выдвигаемые им доводы, заявляемые ходатайства, совершаемые процессуальные действия и представляемые доказательства лежат в русле его материально-правовой позиции. На этом основании у суда нет никакой необходимости специально обращаться к фактам процессуального поведения лица для обоснования принятого решения по существу, поскольку это было бы отчасти излишне, отчасти тавтологично. Например, странно смотрелась бы в решении суда ссылка на то, что факты, положенные в основание исковых требований, подтверждаются исковым заявлением, содержащим необходимые сведения и предъявленным по установленным требованиям; ходатайством истца о приобщении доказательств; возражениями против позиции ответчика по существу спора и т.д.
4. Сказанное выше означает, что улики поведения могут приобрести особое доказательственное значение в двух случаях: а) когда предпринятые лицом процессуальные действия (бездействия) позволяют установить факты, служащие "против интересов" самого лица, демонстрирующего определенное процессуальное поведение; б) когда противоположная сторона (в порядке защиты против иска или в порядке утверждения фактов основания иска) ссылается на имевшую место непоследовательность лица в материально-правовых и процессуальных отношениях и факты процессуального поведения призваны "укрепить" позицию такого лица.
А. В первой группе ситуаций лицо "выдает себя" собственным поведением в процессе, обнаруживая несостоятельность своей материально-правовой позиции.
Как отмечается в уголовно-процессуальной литературе, особенность улик поведения в том, что их создает сам обвиняемый, изобличая себя своим поведением <1>. Автор предлагает признавать доказательственное значение за следующими видами поведения обвиняемого: 1) поведение, направленное на уклонение от грозящего обвиняемому наказания (уклонение от следствия и суда, инсценировки, фальсификация доказательств, сокрытие и уничтожение следов преступления); 2) проявление обвиняемым осведомленности об обстоятельствах, которые могли быть известны лишь преступнику; 3) поведение, косвенно свидетельствующее о признании обвиняемым своей виновности (поступки и высказывания обвиняемого) <2>.
--------------------------------
<1> Мудьюгин Г. Косвенные доказательства, связанные с поведением обвиняемого // Социалистическая законность. 1961. N 6. С. 29.
<2> Мудьюгин Г. Указ. соч. С. 30 - 34.

Б. Во второй группе ситуаций факты процессуального поведения служат средством дополнительной аргументации правильности позиции стороны, последовательность действий которой в материальных и процессуальных отношениях оказалась поставленной под сомнение. Так, например, если ответчик утверждает, что истец осуществил в отношении его прощение долга, то суд вполне может указать на факт предъявления и поддержания истцом исковых требований (наряду с другими обстоятельствами) как на факт, свидетельствующий об обратном; если истец частично погасил задолженность и истец в связи с этим произвел частичный отказ от исковых требований, а впоследствии вдруг вернулся к своим первоначальным требованиям о взыскании всей суммы, то факт частичного исполнения обязательств ответчиком в рамках этого же процесса может быть аргументирован (наряду с прочим) фактом частичного отказа истца от своих исковых требований. Тем самым доказательственное значение может признаваться за фактом предъявления иска в суд, фактом поддержания истцом заявленных требований, фактом частичного отказа от иска и др.; таким образом, совершенные процессуальные действия в таких случаях приобретают не только собственно процессуальное значение (как распорядительные действия), но и значение доказательственное.
5. Факты процессуального поведения, используемые в доказывании, могут быть как правомерными, так и совершенными с нарушением норм процессуального права. Ни в первом, ни во втором случае их доказательственное значение не утрачивается, равно как и сами доказательства по гражданским делам и устанавливаемые с их помощью факты с точки зрения своей роли в материально-правовых отношениях могут иметь законный и незаконный характер (последние могут даже составлять предмет оспаривания по делу, например договор, не отвечающий требованиям закона), что не влияет на их доказательственное значение и возможность использования в процессе.
6. Процессуальное поведение достаточно многообразно, и, перед тем как перейти к описанию конкретных форм процессуального поведения, могущих приобрести доказательственное значение, необходимо обозначить возможные векторы процессуального поведения, используемого в доказывании.
А. Факты процессуального поведения лица могут использоваться для опровержения его материально-правовой позиции по делу в рамках одного и того же процесса. Это наиболее типичное соотношение, о котором мы вели речь до настоящего момента.
Б. Факты процессуального поведения лица могут использоваться для опровержения его предшествующего процессуального поведения, с которым связывается установление определенных материально-правовых фактов. Если исходить из того, что с помощью различных форм процессуального поведения происходит установление фактов существа спора, то опровержение соответствующего процессуального поведения будет одновременно означать и опровержение устанавливаемых на его основе фактов существа спора. Например, выявившееся отсутствие полномочий представителя, обратившегося с ходатайством о приобщении доказательства к материалам дела, повлечет не только удаление представителя из процесса, но и отказ в удовлетворении заявленного им ходатайства, и, как следствие, невозможность подтверждения материально-правовых фактов.
В рассматриваемом нами случае опровержение фактов предшествующего процессуального поведения с помощью новых фактов процессуального поведения также приобретает доказательственное значение для фактов существа спора. Так, если ответчик требует назначения экспертизы на предмет установления подлинности своей подписи в спорном документе, а впоследствии (с учетом своих изменившихся интересов) вдруг предъявляет встречный иск, основанный на таком документе, то суд, помимо отказа в удовлетворении ходатайства об экспертизе, может прийти к выводу, что ответчик признал факт подписания им спорного документа.
Другой пример. Определением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 13 января 2012 г. по делу N А07-5615/2011 акционерному обществу была возвращена апелляционная жалоба на решение Арбитражного суда Республики Башкортостан со ссылкой на неуважительность причин пропуска срока апелляционного обжалования; в числе прочих оснований для отказа в восстановлении пропуска срока апелляционного обжалования суд второй инстанции сослался на то обстоятельство, что заявитель до истечения срока уже обращался с апелляционной жалобой на этот же судебный акт, которая была ему возвращена в связи с отказом в удовлетворении ходатайства о предоставлении отсрочки уплаты госпошлины; следовательно, нет оснований считать, что заявитель не знал о состоявшемся судебном акте. В приведенном примере собственные процессуальные действия апеллянта опровергают его возможное неведение в отношении состоявшегося судебного акта.
В. Факты процессуального поведения, демонстрируемые лицом в другом процессе, могут использоваться для опровержения его материально-правовой позиции по рассматриваемому делу. Спектр возможного использования процессуального поведения по другому делу для целей настоящего процесса достаточно широк, и практическая значимость его использования в том, что лицу зачастую проблематично выработать единообразную позицию сразу по всем делам и координировать ее на протяжении всего производства по различным делам. Отсюда возникающие противоречия в процессуальном поведении могут обусловить его взаимное доказательственное значение для различных, но связанных между собой дел. Так, например, отказывая в исковых требованиях о признании договора недействительным или незаключенным, суд может мотивировать свое решение также тем, что в рамках другого дела истец заявил требование о взыскании по договору, который им же оспаривается, что косвенно свидетельствует в пользу признания истцом действительности и существования такого договора.
Доказательственное значение может приобрести даже заявление близких по своей природе и однонаправленных требований. Так, например, в ходе рассмотрения иска о признании договора недействительным <1> и применении последствий недействительности ничтожной сделки выясняется, что истец заявил также самостоятельные требования о расторжении данного договора или о признании его недействительным как оспоримой сделки (зачастую это происходит с той целью, чтобы не упустить давностные сроки <2> и подстраховаться на тот случай, если суд откажет в каком-либо требовании). Набор фактов, утверждаемый истцом, по другим требованиям будет не просто отличаться от фактов, приводимых в "главном" деле, но и противоречить им. Например, если в основном деле истец будет утверждать ничтожность договора, то в деле о расторжении договора он вынужден будет утверждать то, что договор является действующим, однако имеются обстоятельства, дающие ему право требовать расторжения такого договора (существенное нарушение условий, изменение обстоятельств и пр.). Суд не лишен права дать оценку такому объективно возникшему противоречию, указав по первому делу, что сам истец считает договор действительным, поскольку им по другому делу заявлено соответствующее исковое требование. В совокупности с другими доказательствами (сама по себе позиция истца здесь не является определяющей - действительность договора не всегда зависит от отношения к нему стороны, утверждающей его ничтожность) это может обусловить отрицательный для истца результат.
--------------------------------
<1> Как известно, прежние и современные разъяснения высших судебных инстанций допускают заявление такого рода требований (см. например, п. 84 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").
<2> Вряд ли описанная ситуация может быть преодолена на основе включенного в п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 2015 г. N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" разъяснения: "Со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права срок исковой давности не течет на протяжении всего времени, пока осуществляется судебная защита (п. 1 ст. 204 ГК РФ), в том числе в случаях, когда суд счел подлежащими применению при разрешении спора иные нормы права, чем те, на которые ссылался истец в исковом заявлении, а также при изменении истцом избранного им способа защиты права или обстоятельств, на которых он основывает свои требования". В рамках одного процесса переход от одного требования к другому не всегда возможен, поскольку будет сопряжен с одновременным изменением предмета и основания иска, что не допускается процессуальным законом. Если же нарушенное право может быть защищено несколькими путями (например, имеются основания для признания договора недействительным и для его расторжения), то заявление одного требования не прерывает срока давности по другим возможным требованиям, подлежащим заявлению в самостоятельном процессуальном порядке.

Вслед за сделанными нами общими замечаниями необходимо рассмотреть наиболее типичные акты процессуального поведения в гражданском судопроизводстве, за которыми могло бы быть признано доказательственное значение.
1. Активные процессуальные действия, совершаемые в ходе гражданского судопроизводства. Как уже отмечалось, поиск доказательственного значения за ординарными процессуальными действиями, совершаемыми в ходе процесса, малопродуктивен, поскольку они идентичны материально-правовым фактам, которые опосредует процессуальное поведение. Так, например, факт обращения в суд в установленном порядке может подлежать доказыванию и установлению как обстоятельство, с которым связано течение срока исковой давности (п. 1 ст. 204 ГК РФ); в некоторых случаях данный факт действительно может представляться спорным (направление искового заявления по почте, непоступление его в суд по независящим от истца причинам, необоснованный отказ в принятии искового заявления или возвращение его и пр.) и от его установления будет непосредственно зависеть исход дела.
2. Пассивные процессуальные действия или процессуальное бездействие. С.С. Чегодаева пишет, что "действия и бездействие представляют собой улики поведения, которые, в свою очередь, являются косвенными доказательствами. В связи с этим и оценивать их необходимо, как и другие доказательства". Бездействие, в частности, "может заключаться в неявке на следствие или в суд без уважительной причины, в отказе объяснить обстоятельства, подавшие повод подозревать данное лицо в совершении преступления, если такое поведение не вызвано раздражением или упрямством обвиняемого, в неожиданном отказе давать ответ на вопрос, имеющий значение для следствия, когда обвиняемый согласился давать показания, и др." <1>.
--------------------------------
<1> Чегодаева С.С. Указ. соч. С. 13 - 14.

В ряду таких форм поведения в гражданском процессе немотивированное молчание, уклончивые ответы на вопросы, другие иные формы поведения во всех смыслах "подозрительного". Помимо уже приводившегося выше примера с последствиями уклонения стороны от участия в экспертизе в гражданском процессе, можно сослаться на положения ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ: обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований.
3. "Неосторожные" процессуальные действия. В некоторых случаях, совершая процессуальные действия, лицо не просчитывает всех их возможных последствий, в результате чего наносит вред своим собственным интересам. Например, ссылается на факт, который впоследствии будет использован против ее собственных же интересов для обоснования фактов, утверждаемых другой стороной. В гражданском процессе отсутствует правило, известное процессу уголовному: "При согласии обвиняемого дать показания он должен быть предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при его последующем отказе от этих показаний" (п. 3 ч. 4 ст. 47 Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее - УПК РФ)). Риск использования доказательств против представившего их лица, подчеркнутый уголовно-процессуальным законом, имеет место и в гражданском судопроизводстве.
Случаи неосторожных процессуальных действий могут быть различны. Так, например, Е.В. Васьковский рассматривал ситуации, когда совершение сторонами распорядительных действий стало следствием "шутки" (например, ответчик, считая иск явно неосновательным, иронически заявляет, что признает его). Если вдруг суд "не распознал шутки и отнесся к его словам серьезно", то тяжущийся не может оспаривать своего волеизъявления; "процесс - не место для шуток" <1>.
--------------------------------
<1> Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса / Под редакцией и с предисл. В.А. Томсинова. М.: Зерцало, 2003. С. 194 - 195.

4. Непоследовательные и противоречивые процессуальные действия. К уликам поведения в уголовном процессе (к опыту которого мы вынуждены прибегать с учетом специфики исследуемого вопроса) относят т.н. виновную осведомленность, т.е. ситуацию, когда "многие преступники бессознательно выдают себя своими поступками или словами, которые говорят о знании ими события преступления" <1>. Объяснение этого в том, что "обвиняемый, совершенно не желая этого и не сознавая значения своего поведения, выдает свою осведомленность, проговаривается об обстоятельствах преступления, о которых он не мог бы знать, не будь причастен к его совершению. Говорящий забывает, что он хочет скрыть то или иное обстоятельство, и нечаянно упоминает о нем <...> В памяти лгущего одновременно сосуществуют два параллельных события (или два его варианта). Одно из них - действительно происшедшее, которое он хочет скрыть, утаить; другое - вымышленное, о котором он, напротив, намерен рассказать. Таким образом, ему приходится как бы изгонять из памяти то, что произошло (и потому хорошо запомнилось), и запоминать то, чего не было, а лишь им самим придумано. Но так как утаивать абсолютно все фактические обстоятельства обычно не имеет смысла, то задача его осложняется: ему приходится лавировать между правдой, которую нельзя говорить, правдой, которую можно говорить, и ложью, которой надо заменять утаиваемую правду. Немудрено, что в таких условиях очень легко проговориться, т.е. нечаянно сказать правду, которую он хотел утаить" <2>.
--------------------------------
<1> Чегодаева С.С. Указ. соч. С. 16.
<2> Мудьюгин Г. Указ. соч. С. 31.

В гражданском судопроизводстве также может иметь место невольное признание иска (в смысле фактического, а не юридического действия стороны, поскольку признание иска сопровождает формализованная процедура, требующая осознанных действий) или невольное признание обстоятельств дела. Разумеется, что это приобретает значение, когда сформированная к моменту такого признания позиция стороны сводится к отрицанию заявленных требований или фактов, утверждаемых другой стороной. Случаи такой противоречивой аргументации неоднократно приводились в литературе. Например, ответчик, отрицая факт получения от истца денежной суммы, заявляет, что в действительности возвратил ее истцу. В большинстве случаев противоречивость аргументации стороны может быть не столь очевидной, и для ее распознания суду придется использовать ряд умозаключений. Неосторожные оговорки лица, во-первых, укрепляют суд в мысли о неискренности стороны на чисто психологическом уровне и заставляют относиться с подозрением ко всем последующим ее заявлениям и актам; во-вторых, непоследовательность стороны может получить оценку в судебном решении для аргументации отрицательного для стороны судебного акта.
Зачастую приводимые лицом в процессе обстоятельства и/или представляемые документы опровергают его собственную позицию по существу спора и тем самым приобретают доказательственное значение.
Так, например, по иску П. о переводе прав и обязанностей по договору купли-продажи доли в квартире с нарушением преимущественного права покупки (ст. 250 ГК РФ) истец утверждал, что не получал предложения воспользоваться своим преимущественным правом от ответчика по адресу своего местожительства, поскольку фактическое место его проживания отличалось от места регистрации - и последнему об этом было известно. Отказывая в иске, суд в числе прочего указал: "Доказательства того, что П-в сообщил П-вой о месте жительства по адресу <...> в материалах дела также отсутствуют. Кроме того, при подаче настоящего иска истцом также был указан адрес места нахождения...", т.е. тот адрес, по которому истец оспаривал получение корреспонденции (решение Октябрьского районного суда г. Самары от 30 октября 2014 г. по делу N 2-5421/14). То есть при подготовке процессуальных бумаг истец не учел, что суд может признать за ними какое-либо доказательственное значение.
Другой сходный случай. Решением Ленинского районного суда г. Самары от 14 мая 2015 г. по иску У. к ООО "Н." были удовлетворены исковые требования о взыскании заработной платы, компенсации за увольнение. Отвергая довод ответчика относительно того, что ряд представленных истцом документов заверен оттиском печати, отличной от используемой в ООО "Н.", суд сослался на отличие оттисков печати в представленных ответчиком отчетных документах и удостоверительных записях на них, в доверенностях на одного и того же представителя; отсюда суд пришел к выводу, что ООО "Н." официально использовались различные печати.
Рассмотрев наиболее характерные акты процессуального поведения, за которыми можно было бы усмотреть некое доказательственное значение, необходимо разобраться со спецификой, которую приобретает доказывание на основе фактов процессуального поведения лиц:
1. Факты процессуального поведения, используемые для доказывания фактов материально-правового характера, следует отнести к доказательственным (промежуточным) фактам, которые разграничиваются с юридическими фактами, подлежащими установлению по делу, и понимаются как факты, "которые находятся с юридическими в определенной связи и благодаря этому дают возможность сделать вывод о наличии или отсутствии искомых юридических фактов" <1>.
--------------------------------
<1> Советский гражданский процесс: Учебник / Под ред. М.А. Гурвича. Изд. 2-е, исправ. и доп. М.: Высшая школа, 1975. С. 131 - 132.

Факты процессуального поведения сами по себе к искомым фактам не относятся, однако из их существования, как было установлено, вполне может быть сделан вывод об искомом факте.
В уголовном процессе утвердилось положение о том, что средством установления доказательственных фактов являются только косвенные доказательства <1>, однако в гражданском процессе данный вывод большинством авторов ставится под сомнение <2>. Как верно отмечает М.К. Треушников, "в судебной практике встречаются доказательства, которые подтверждают доказательственный факт и при этом являются прямыми доказательствами, так как из них следует только один вывод" <3>.
--------------------------------
<1> Хмыров А.А. Косвенные доказательства. М.: Юрид. лит., 1979. С. 16 - 17.
<2> Впрочем, и в гражданском процессе встречается понимание косвенных доказательств, близкое к уголовно-процессуальному пониманию. См.: Смольников Д.И. Указ. соч. С. 7 - 8.
<3> Треушников М.К. Судебные доказательства. 4-е изд., перераб. и доп. М.: ОАО "Издательский дом "Городец", 2005. С. 112.

2. Для установления фактов процессуального поведения как доказательственных фактов должны использоваться предусмотренные законом средства доказывания (ст. 55 ГПК РФ, ст. 64 АПК РФ).
Особенность доказывания заключается в том, что факты процессуального поведения, как правило, могут непосредственно познаваться судом, поскольку "знание о них, как правило, обладает свойством непосредственной чувственной достоверности и не нуждается в специальном обосновании" <1>; кроме того, доказательства таких фактов, будучи процессуальными документами (исковое заявление, дополнения к нему, возражения на иск, письменные объяснения лиц, протоколы судебных заседаний и пр.), строго формализованы и сконцентрированы в материалах гражданского дела.
--------------------------------
<1> Никитин С.В. О допустимости использования вероятных знаний в судопроизводстве по гражданским делам // Реализация процессуальных норм органами гражданской юрисдикции. Межвузовский сборник научных трудов. Свердловск, 1988. С. 55.

3. Доказательственное значение конкретного процессуального действия должно определяться судом по правилам свободной оценки доказательств (ст. 67 ГПК РФ, ст. 71 АПК РФ), однако закон может заранее устанавливать значение конкретного процессуального действия в сфере доказывания либо полностью исключать его значение в сфере доказывания. Например, признание стороной факта (ст. 68 ГПК РФ, ст. 70 АПК РФ), приводимого другой стороной, освобождает последнюю от доказывания такого факта, и в этом смысле акт процессуального поведения приобретает заранее установленное доказательственное значение. Или в приводимом выше примере, связанном с уклонением лица от прохождения экспертизы, суду также предписывается признавать факт установленным или опровергнутым в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы (ч. 3 ст. 79 ГПК РФ). Случаи ограничения придания доказательственного значения отдельным фактам процессуального поведения были разобраны нами выше.
4. Доказательственное значение акта процессуального поведения не должно быть категоричным и осуществляться в отрыве от доказательств и фактов, непосредственно относящихся к существу спора. В уголовном процессе улики поведения оцениваются как косвенные доказательства; ученые предостерегают от их переоценки - "служить единственным основанием для установления виновности обвиняемого улики поведения не могут без доказательств, устанавливающих объективную сторону преступления и все иные существенные его обстоятельства" <1>.
--------------------------------
<1> Хмыров А. "Улики поведения" и их роль в доказывании по уголовным делам. С. 6.

Оценка акта доказательственного поведения не может подменяться оценкой его психологического или эмоционального значения. Акт процессуального поведения может оказать воздействие на суд и даже обусловить его предпочтения, но на чисто эмоциональном, психологическом уровне. Например, если сторона путается в ответах на вопросы, задаваемые судом и другой стороной, то данное обстоятельство способно породить известные сомнения, однако вряд ли возможно выводы по существу спора построить только на данном обстоятельстве.
Сказанное еще более актуально по отношению к противоправному процессуальному поведению лица, выразившемуся, к примеру, в представлении недостоверных доказательств, в затягивании процесса, в неуважении к суду и др. Однако само по себе противоправное процессуальное поведение не может привести к неудовлетворительному результату процесса по существу. Нельзя, например, исключать того, что, даже будучи изобличенным в подделке доказательства, сторона все равно одержит победу в споре, поскольку суд будет основываться на иных доказательствах ее правоты (что, разумеется, не будет исключать уголовно-правовой оценки поведения лица в рамках иных правоотношений).
При оценке доказательственного поведения необходимо учитывать, что оно может иметь несколько связей с искомым фактом. Если негативная доказательственная оценка определенного варианта поведения в судебной практике станет более или менее устойчивой, то проявление излишней категоричности может привести к отрицательным результатам, в т.ч. по другим схожим делам. Так, если попытки ответчиков обсуждать перед судом условия мирового соглашения начать расценивать как косвенное согласие их с предъявленными требованиями или если попытки снижения размера имущественных санкций без ясно выраженного несогласия с основным долгом расценивать как косвенное признание требований в части основного долга (что имело место в приведенном нами в начале статьи примере), то можно предположить, во-первых, прогнозируемое снижение числа дел, которые потенциально могли бы завершиться примирением сторон; во-вторых, занятие ответчиками контрпродуктивной позиции, сводящейся к оспариванию любых предъявленных к ним требований в полном объеме из-за риска того, что признание даже части обоснованных требований может скомпрометировать всю их позицию по делу.
5. Инициатива в оценке доказательственных фактов процессуального поведения может исходить как от суда, так и от других лиц, участвующих в деле. Как уже отмечалось, процессуальное поведение лиц с точки зрения познания его судом не представляет каких-либо сложностей, поскольку совершается публично и открыто; более того, сами лица стремятся к тому, чтобы совершаемые ими процессуальные действия были как можно более доходчивы для суда. Таким образом, суд уже располагает этими специфическими доказательствами, не требующими какого-либо специального акта их представления и раскрытия. Отсюда оценка актов процессуального поведения как доказательств по делу может осуществляться судом как по своей инициативе, так и по инициативе лиц, участвующих в деле, если вдруг сам суд не обратит внимания на какой-либо аспект процессуального поведения.
Так, Постановлением Президиума ВАС РФ от 3 июля 2012 г. N 3172/12 были отменены состоявшиеся по делу судебные акты арбитражных судов об оставлении заявления без рассмотрения и дело направлено на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции со ссылкой на следующее. Муниципальное дошкольное образовательное учреждение "Детский сад N 42" Усть-Кутского муниципального образования (далее - учреждение) 19.10.2010 представило в Управление Пенсионного фонда Российской Федерации (государственное учреждение) в Усть-Кутском районе Иркутской области (далее - фонд) расчет по начисленным и уплаченным страховым взносам на обязательное пенсионное страхование в Пенсионный фонд Российской Федерации, на обязательное медицинское страхование в Федеральный фонд обязательного медицинского страхования и территориальный фонд обязательного медицинского страхования плательщиками страховых взносов, производящими выплаты и иные вознаграждения физическим лицам, за девять месяцев 2010 г., из которого следует, что страховые взносы, исчисленные учреждением к уплате во внебюджетные фонды, в полном объеме и своевременно не уплачены. Задолженность по страховым взносам и пеням составила 61 837 рублей 55 копеек. Фонд направил учреждению требование от 03.11.2010 N 04802840058414 об уплате упомянутой задолженности (далее - требование от 03.11.2010). Поскольку по истечении срока исполнения данного требования задолженность по страховым взносам и пеням не была погашена, фонд обратился в Арбитражный суд Иркутской области с заявлением об их взыскании в судебном порядке. К заявлению приложена заверенная копия требования от 03.11.2010, на второй странице которого имеется отметка о вручении 08.11.2010 этого требования бухгалтеру Поддубной И.И. Оставляя заявление фонда без рассмотрения, суд первой инстанции по собственной инициативе, без каких-либо возражений со стороны учреждения, пришел к выводу о том, что фондом не доказано соблюдение претензионного или иного досудебного порядка урегулирования спора с учреждением. По мнению суда, фонд без обоснования уважительных причин не обеспечил представление суду доказательств вручения требования от 03.11.2010 законному или уполномоченному представителю учреждения, поскольку доказательств, подтверждающих полномочия бухгалтера Поддубной И.И. на его получение, фонд не представил.
Учреждение, несмотря на надлежащее извещение о месте и времени рассмотрения заявления фонда о взыскании с него страховых взносов и пеней, направление ему определения суда с предложением представить отзыв на заявление, в суд своего представителя не направило, просило рассмотреть дело в его отсутствие; отзыв не представило; никаких возражений по существу заявленного требования не заявляло. Учреждение не сообщало и о неполучении требования от 03.11.2010. ВАС РФ отметил, что при таких обстоятельствах у арбитражного суда не было оснований ставить под сомнение вручение требования от 03.11.2010 надлежащему представителю учреждения. Суд первой инстанции в нарушение принципов состязательности и равноправия лиц по существу возложил на себя функции одного из лиц, участвующих в деле, а также обратил внимание на то, что к апелляционной жалобе была приложена доверенность, уполномочивающая Поддубную И.И. представлять интересы учреждения.
Таким образом, процессуальное поведение учреждения, выразившееся в выдаче доверенности на представление интересов учреждения в арбитражном суде конкретному лицу, противоречит выводам арбитражного суда относительно вручения требования неуправомоченному представителю.
6. Акт процессуального поведения может приобрести определенное доказательственное значение без учета или даже вопреки воле лица, совершающего или совершившего процессуальное действие. С учетом того, что оценка фактов процессуального поведения может произойти и по инициативе самого суда и может быть осуществлена против интересов лица, совершившего определенное процессуальное действие, волеизъявления самого лица на придание доказательственного значения его процессуальным действиям не требуется. Возможно, совершая некое процессуальное действие, стороны и не предполагали придать ему какое-либо доказательственное значение, однако суд имеет право усмотреть такое качество за действием стороны и без специальной просьбы ее об этом.
В этом порядке нельзя видеть нарушение правила о том, что суд не собирает доказательств помимо воли лица, поскольку, совершая процессуальное действие, сторона фактически "передает" суду некое доказательство, возможно и не подозревая о его доказательственном значении. Оценка представленного доказательства тем или иным образом составляет исключительную прерогативу суда; стороны лишены права представлять суду доказательства с заранее заданным значением; суд не лишен права оценить доказательство совсем на так, как это представляется правильным приобщившей его стороне.
Все сказанное заставляет лиц, участвующих в деле, соизмерять и оценивать значение совершаемых ими процессуальных действий в полном соответствии с предписанием процессуального закона о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий как компоненте состязательного поведения (ч. 2 ст. 12 ГПК РФ, ч. 3 ст. 9 АПК РФ).

References

Bonner A.T. Tradicionnye i netradicionnye sredstva dokazyvanija v grazhdanskom i arbitrazhnom processe [Traditional and non-traditional means of proof in civil and arbitration proceedings]: Monograph. M.: Prospekt, 2013. P. 580 - 610 (In Russian).
Hmyrov A.A. Kosvennye dokazatel'stva [Circumstantial evidence]. M.: Jurid. lit., 1979. P. 16 - 17 (In Russian).
Hmyrov A. "Uliki povedenija" i ih rol' v dokazyvanii po ugolovnym delam ["The evidence of behavior" and their role in proving on criminal cases] // Sovetskaja justicija = Soviet justice. 1983. N 21. P. 5 (In Russian).
Kurylev S.V. Osnovy teorii dokazyvanija v sovetskom pravosudii [Essentials of proof theory in the Soviet justice]. Minsk: Pub House of BSU named V.I. Lenin, 1969. P. 17 (In Russian).
Mud'jugin G. Kosvennye dokazatel'stva, svjazannye s povedeniem obvinjaemogo [Circumstantial evidence related to the behavior of the accused] // Socialisticheskaja zakonnost' = Socialist legality. 1961. N 6. P. 29 (In Russian).
Nikitin S.V. O dopustimosti ispol'zovanija verojatnyh znanij v sudoproizvodstve po grazhdanskim delam [On the admissibility of the use of possible knowledge of the proceedings in civil cases]. The implementation of the procedural rules of civil jurisdiction authorities. Interuniversity collection of scientific papers. Sverdlovsk, 1988. P. 55 (In Russian).
Osipov Ju.K. O dopustimosti dokazatel'stv v sovetskom grazhdanskom processe [On the admissibility of evidence in the Soviet civil process]. Brief anthology of the Ural procedural idea: 55 years of the Civil Procedure Ural State Law Academy / Ed. V.V. Yarkov. Ekaterinburg: Pub House of Humanity un-ty, 2004. P. 493 (In Russian).
Reshetnikova I.V. Dokazyvanie v grazhdanskom processe: Ucheb.-prakt. posobie dlja magistrov [Proof in Civil Procedure: teaching practical manual for masters]. 2-nd ed. M.: Jurajt, 2012. P. 446 - 460 (In Russian).
Treushnikov M.K. Sudebnye dokazatel'stva [Judicial evidence]. 4-th ed. M.: Gorodets, 2005. P. 112 (In Russian).
Uil'z U. Opyt teorii kosvennyh ulik: Priznaki, obstojatel'stva, primery [The experience of the theory of circumstantial evidence: Signs of the circumstances, examples]. Translate from eng. A.M. Unkovsky. 2-nd ed. M.: Librokom, 2012 (In Russian).
Vas'kovskij E.V. Uchebnik grazhdanskogo processa [Textbook of civil procedure]. Ed. V.A. Tomsinov. M.: Zertsalo, 2003. P. 194 - 195 (In Russian).
Vlasov A.A. Advokat kak sub''ekt dokazyvanija v grazhdanskom i arbitrazhnom processe [Lawyer as a subject of proof in civil and arbitration proceedings]. M.: Jurlitinform, 2000. P. 126 - 127 (In Russian).
Yarkov V.V. Juridicheskie fakty v civilisticheskom processe [Legal facts in the civil process]. M.: Infotropik Media, 2012. P. 157 - 164 (In Russian).
Zhirjaev A.S. Teorija ulik [The theory of evidence]. 2-nd ed. M.: Librokom, 2012 (In Russian).

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:
↑