• Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 555-67-55 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Последние новости:
03.09.2019

Законопроект "О внесении изменения в статью 1 Федерального закона "О противодействии коррупции" призван устранить сложившуюся правовую неопределенность в сфере бюджетного законодательства, предусматривающего зачисление конфискованных денежных средств, полученных в результате совершения коррупционных правонарушений. Между тем, само понятие "коррупционное правонарушение" в настоящее время отсутствует в законодательстве.

21.08.2019

Принятие законопроект "О внесении изменений в статью 2.6.1 КоАП РФ" позволит владельцу автомобиля своевременно получить информацию о совершенном правонарушении водителем его транспортного средства, освободиться от ответственности согласно ч. 2 ст. 2.6.1 КоАП РФ, воспользоваться возможностью уплаты административного штрафа со скидкой предусмотренной ст. 32.2 КоАП РФ, своевременно выявлять несанкционированное использование регистрационного знака своего автомобиля другим транспортным средством.

14.08.2019

Целью законопроекта является устранение правовой коллизии между Федеральным законом "О деятельности по приему платежей физических лиц, осуществляемой платежными агентами" и бюджетным законодательством. Его реализация позволит избежать споров о необходимости использования специального банковского счета в соответствии с Федеральным законом.

Все статьи > Компетенция Европейского союза по регулированию отношений в энергетической сфере (Гудков И.В.)

Компетенция Европейского союза по регулированию отношений в энергетической сфере (Гудков И.В.)

Дата размещения статьи: 07.04.2017

Компетенция Европейского союза по регулированию отношений в энергетической сфере (Гудков И.В.)

В феврале 2015 года Европейская комиссия (далее - Комиссия) опубликовала пакет документов об Энергетическом союзе - инициативе, запущенной в 2014 году: сообщение "Рамочная стратегия Энергетического союза с долгосрочной политикой изменения климата" и Дорожную карту построения Энергетического союза <1>.
--------------------------------
<1> Communication from the Commission "A Framework Strategy for a Resilent Energy Union with a Forward-Looking Climate Change Policy". 25.02.2015. COM (2015) 80 final.

Пять измерений Энергетического союза: энергетическая безопасность, солидарность и доверие; единый энергетический рынок; энергетическая эффективность; декарбонизация экономики. Инновации и исследования призваны сообщить поступательное развитие основным существующим направлениям энергетической политики ЕС. В рамках стратегии Энергетического союза Комиссия сформулировала следующие предложения:
- новые, более амбициозные целевые установки по сокращению выбросов, энергоэффективности и возобновляемым источникам энергии;
- расширение компетенции ЕС в сфере внешних энергетических отношений;
- повышение прозрачности в ТЭК;
- усиление действующих механизмов реагирования на перебои с поставками газа;
- расширение поддержки инфраструктурных проектов, направленных на диверсификацию источников поставки газа <2>.
--------------------------------
<2> См. подробнее: Гудков И. Каким будет Европейский энергетический союз? // Нефть, газ и право. 2015. N 2.

Предполагается, что реализация стратегии Энергетического союза приведет к появлению у двадцати восьми государств - членов ЕС "единого голоса" на международной энергетической арене и тем самым усилит позиции отдельных государств - членов ЕС в отношениях с третьими странами.
Под эгидой Энергетического союза Комиссия активно продвигает инициативы по усилению наднациональных полномочий в ТЭК, как в вопросах регулирования внутреннего энергетического рынка, так и в области внешних энергетических отношений. В феврале 2016 года она опубликовала пакет соответствующих законодательных предложений, который сейчас проходит обсуждение в Совете ЕС и Европейском парламенте <3>.
--------------------------------
<3> Этот пакет включает следующие предложения: Proposal for a Regulation of the European Parliament and of the Council concerning measures to safeguard the security of gas supply and repealing Regulation (EU) No. 994/2010. COM (2016) 52 final 2016/0030(COD); Proposal for a Decision of the European Parliament and of the Council on establishing an information exchange mechanism with regard to intergovernmental agreements and non-binding instruments between Member States and third countries in the field of energy and repealing Decision No. 994/2012/EU. COM (2016) 53 final 2016/0031 (COD). Анализ данных предложений см.: Гудков И. Новые предложения Европейской комиссии в области надежности поставок газа и международного энергетического сотрудничества [Электронный ресурс] // Интернет-журнал "Вся Европа". 2016. N 9(113).

По экспертным оценкам, одним из основных побудительных импульсов к формированию Энергетического союза стала обеспокоенность ЕС сильной зависимостью от поставок энергоресурсов из России, обострившаяся на фоне ухудшения политических отношений ЕС с Россией вследствие разразившегося в 2014 году кризиса в Украине <4>.
--------------------------------
<4> Кавешников Н. Энергетический союз ЕС как ответ на "российский вызов" [Электронный журнал] // Аналитическая записка. Институт Европы РАН. 2015. N 19. URL: http://ieras.ru/newspub.htm.

Действительно, как показывает практика, идея Энергетического союза зачастую используется политиками ЕС и отдельных государств-членов как предлог для продвижения проектов, направленных на приобретение энергоресурсов из новых источников поставки, и для противодействия новым инфраструктурным проектам, инициированным Россией.
Так, в связи с обсуждением "Северного потока - 2" институты ЕС призвали к тому, чтобы новые инфраструктурные проекты проверялись на соответствие не только законодательству, но и "принципам Энергетического союза" <5> (Комиссия) и "целям Энергетического союза" <6> (Совет ЕС). В свою очередь несколько высокопоставленных чиновников Комиссии заявили о том, что "Северный поток - 2" не соответствует целям и принципам Энергетического союза <7>.
--------------------------------
<5> Communication from the Commission to the European Parliament, the Council, the European Economic and Social Committee, the Committee of the Regions and the European Investment Bank "State of the Energy Union 2015". 18.11.2015. COM (2015) 572 final. P. 11.
<6> European Council meeting (17 and 18 December 2015). Conclusions. P. 7.
<7> Sefcovic M. Nord Stream is not in conformity with the Energy Union's goals. Euractiv. 11.02.2016 [Electronic resource]. Available at: https://www.euractiv.com/section/europe-s-east/interview/sefcovic-nord-streamis-not-in-conformity-with-the-energy-union-s-goals; SPEECH/15/5797. Commissioner Arias Canete at the European Parliament Plenary: opening and concluding remarks. Strasbourg. 07.10.2015.

Такой подход привносит политизацию и неопределенность в энергетические отношения, поскольку, во-первых, ни цели, ни принципы Энергетического союза не определены, во-вторых, законодательство ЕС не требует установления такого соответствия.
Изложенное позволяет сделать вывод о том, что в контексте реализации стратегии Энергетического союза весьма актуальным становится определение объективных правовых пределов компетенции ЕС по регулированию энергетических отношений. Определение данных пределов позволит разграничить "правовую действительность" от "политических желаний" и сформировать реалистичные выводы о будущем инициатив, выдвигаемых в рамках стратегии Энергетического союза.
Компетенция Европейского союза как интеграционного образования определена учредительными актами ЕС, источниками так называемого первичного права, которые в рамках правовой системы ЕС имеют высшую юридическую силу и которым должны соответствовать производные акты "вторичного права", принимаемые институтами ЕС: регламенты, директивы и решения.

Совместная компетенция и принцип субсидиарности

Пункт 2 статьи 4 Договора о функционировании Европейского союза (ДФЕС) относит энергетику к области совместной компетенции ЕС и его государств-членов.
Раздел XXI ДФЕС, состоящий из одной статьи 194, уточняет границы компетенции ЕС в области энергетики. Первый пункт данной статьи определяет цели энергетической политики ЕС:
- обеспечение функционирования энергетического рынка;
- обеспечение надежности поставок энергии в ЕС;
- продвижение энергоэффективности и энергосбережения и развитие новых и возобновляемых форм энергии;
- развитие соединений между энергетическими сетями.
Указанные цели должны достигаться "в контексте построения и функционирования внутреннего рынка при необходимости сохранения и улучшения окружающей среды" и "в духе солидарности между государствами-членами".
Оговорка "о солидарности", включенная в ДФЕС по инициативе Польши и стран Балтии вследствие российско-украинского транзитного кризиса 2009 года, не имеет четкого нормативного содержания, по-разному трактуется разными государствами-членами и представляет собой скорее политическую декларацию, чем норму права <8>.
--------------------------------
<8> Andoura S. Energy Solidarity in Europe: from Independence to Interdependence. Jacques Delors Institute. June, 2013, pp. 30 - 33.

Принципиально важным в указанных положениях ДФЕС является отнесение энергетики в область совместной компетенции ЕС и его государств-членов.
Регулирование в областях, подпадающих под совместную компетенцию, может осуществляться как на уровне ЕС, так и на уровне его отдельных государств-членов. Ответ на вопрос о том, должно ли регулирование конкретных энергетических отношений осуществляться на национальном или наднациональном уровне, зависит от принципа субсидиарности, который условно можно назвать первым ограничителем компетенции ЕС в энергетической отрасли.
Согласно данному принципу ЕС вправе принимать меры по вопросам совместной компетенции лишь в том случае, когда цели этих мер в силу своего масштаба или эффекта не могут быть действенным образом достигнуты на национальном уровне <9>.
--------------------------------
<9> Статья 5 (3) Договора о Европейском союзе (ДЕС) устанавливает: "Согласно принципу субсидиарности, в областях, не подпадающих под его исключительную компетенцию, Союз должен действовать только в том случае и в той степени, когда цели предлагаемого действия не могут быть достаточным образом достигнуты на уровне государств-членов на центральном, региональном либо локальном уровне, но по причине масштаба или эффекта предлагаемого действия могут быть лучше достигнуты на уровне Союза".

Хотя наднациональное энергетическое законодательство ЕС является достаточно развитым, такая важная область энергетических отношений, как надежность поставок ("security of energy supply"), в силу действия принципа субсидиарности продолжает оставаться предметом преимущественно национального регулирования.
В исследовании С. Хаджиджи о юридических аспектах энергетической безопасности ЕС отмечено отсутствие на уровне ЕС мер, полностью гарантирующих "энергетическую безопасность каждого государства-члена с учетом всех юридических, политических и технических аспектов внутренней и внешней безопасности" <10>.
--------------------------------
<10> Haghighi S. Energy Security. The External Legal Relations of the European Union with Major Oil and Gas Supplying Countries. Oxford and Portland, Oregon, 2007, p. 182.

Указанный автор отмечает: "У Комиссии нет экспертов в области энергетики, для того чтобы анализировать самые базовые меры, необходимые для обеспечения надежности энергетических поставок" <11> - и далее утверждает, что у Евросоюза нет профессиональной экспертизы, позволяющей понять "логику связывания различных транспортных маршрутов, таких как трубопроводы, и создания новых маршрутов" <12>.
--------------------------------
<11> Ibid. P. 183.
<12> Ibid. P. 184.

Поэтому даже в тех случаях, когда регулирование отдельных вопросов надежности энергетических поставок делегируется на уровень ЕС, за государствами-членами сохраняется центральная роль в этой сфере, включая важнейшие вопросы сетевого развития. Можно сказать, что вторичное законодательство ЕС развивается в направлении повышения административного вмешательства в вопросы сетевого строительства и отводит именно здесь ключевую роль государствам-членам и национальным регуляторам.
Тот факт, что обеспечение надежности поставок энергии остается преимущественно национальной сферой ответственности, подтверждается и отсутствием на уровне ЕС нормативно-правового определения данного понятия. Хотя надежность поставок наряду с либерализацией и устойчивым развитием является одним из направлений "триады" энергетической политики ЕС <13>, сам по себе термин "надежность поставок энергии" не определен ни в законодательстве ЕС, ни в документах Комиссии <14>.
--------------------------------
<13> См., например, ст. 3 (1) Третьей газовой директивы, которая в качестве своей цели называет достижение "конкурентного, надежного и экологически устойчивого рынка природного газа".
<14> Комиссия отмечает, что отсутствует простое определение надежности поставок и что "чаще всего под ней понимают доступность газа пользователям по приемлемым ценам". См.: Communication from the Commission to the European Parliament, the Council, the European Economic and Social Committee and the Committee of Regions on the Directive 2004/67/EC of 26.04.2006 concerning measures to safeguard security of natural gas supply.

К. Талус, исследовавший политико-правовые подходы к определению надежности поставок энергии в ЕС, отмечает, что, хотя нормативно-правовая дефиниция этого термина отсутствует, акты вторичного энергетического законодательства ЕС "в качестве отправной точки (для описания надежности поставок. - Прим. авт.) берут непрерывность поставки" <15>. Данный ученый отмечает, что "концептуализация надежности поставок является сложной, поскольку она может пониматься по-разному", и, обобщая различные политические и доктринальные подходы к определению данного термина, приходит к выводу, что "надежность поставок в ЕС включает физическую доступность, техническую надежность и приемлемые цены" <16>. Он далее отмечает: "надежность поставок не является абсолютной концепцией и не может быть полностью гарантирована" - и констатирует, что "многие ведущие авторы, так же как Комиссия, предпочитают не определять эту концепцию", а фокусироваться на определении рисков, угрожающих надежности поставок, и средств их предотвращения <17>.
--------------------------------
<15> Talus K. Vertical Natural Gas Transportation Capacity, Upstream Commodity Contracts and EU Competition Law. Kluwer Law International, 2011, p. 45.
<16> Ibid.
<17> Ibid. P. 47.

Другие специалисты по энергетическому праву ЕС, А. Джонсон и Дж. Блок, также указывают на отсутствие в правовом режиме ЕС дефиниции "надежность поставок энергии" и фрагментарность подхода к определению мер, направленных на ее обеспечение. По их мнению, "в законодательстве ЕС практически не было ни одной попытки ввести легальную дефиницию надежности поставок, что, в частности, породило спекуляции на тему того, может ли разумность или приемлемость цен на энергию быть частью концепции ЕС по надежности поставок" <18>.
--------------------------------
<18> Johnson A., Block G. EU Energy Law. Oxford University Press. 2012. P. 239.

Надежность поставок энергии как соображение публичного интереса

Помимо того, что в регламентации отношений по обеспечению надежности поставок энергии принцип субсидиарности работает "в пользу" государств-членов, следует также отметить, что надежность поставок энергии рассматривается в праве ЕС как категория "публичного интереса" - вид "общественной безопасности" ("public security") <19>.
--------------------------------
<19> Energy Law in Europe. Ed. by M. Roggenkamp, C. Redgwell, A. Ronne and I. del Guayo. Third Edition. Oxford University Press. 2016. P. 352.

В практическом плане это позволяет государствам-членам ссылаться на нее как на основание для принятия и поддержания национальных мер, отклоняющихся от общих предписаний права ЕС, включая базовые свободы, нормы конкуренции и положения вторичного законодательства. Данное право государств-членов также следует рассматривать в качестве ограничителя компетенции ЕС в области энергетики.
Право государств-членов по принятию самостоятельных мер, направленных на обеспечение общественной безопасности (в т.ч. надежности поставок энергии) вытекает как из ДФЕС (ст. 36, 52, 65, 106 (2)), так из актов вторичного энергетического законодательства ЕС.
Суд ЕС исходит из того, что "государства-члены остаются в существенной степени свободными закреплять для своих национальных нужд требования публичной политики и общественной безопасности как основания для отклонения (от базовых свобод. - Прим. авт.), при этом такие требования должны трактоваться строго, чтобы их сфера не могла определяться в одностороннем порядке без контроля институтов ЕС" <20>. Суд ЕС признает, что на публичную политику и общественную безопасность можно ссылаться, если есть "настоящая и достаточно серьезная угроза фундаментальному интересу общества" <21>.
--------------------------------
<20> Case C-463/00 Commission v. Spain [2003] ECR I-04581, para 34.
<21> Case C-326/07 Commission v. Italy [2009] ECR I-2291, para 70.

В качестве примеров успешной защиты национальных ограничительных мер в сфере ТЭК, на основе соображений надежности поставок энергии, можно привести следующие:
- ограничение свободы движения товаров (требование обязательной покупки определенного объема нефтепродуктов у национальной перерабатывающей компании), обусловленное необходимостью предотвратить дефицит энергии в случае кризиса <22>;
- ограничение свободы движения капитала (наличие у государства-члена "золотой акции", дающей право отменять определенные сделки), обусловленное необходимостью предотвратить риск утраты государством-членом контроля над стратегическими энергетическими активами; такой контроль, по мнению Суда ЕС, позволял "гарантировать энергетические поставки в случае кризиса" <23>;
- ограничение свободы конкуренции (в форме регулирования цены на газ), обусловленное необходимостью гарантировать экономическую доступность энергии потребителям <24>.
--------------------------------
<22> C-72/83 Campus Oil Ltd v. Minster of Industry and Energy, [1984] ECR 2727.
<23> Case C-503/99, Commission v. Belgium [2002] ECR I-4809.
<24> Case C-265/08, Federutility and others.

В указанных делах Суд ЕС выразил согласие с тем, что соответствующие национальные меры, направленные на обеспечение минимально требуемых объемов энергии в случае кризиса и приемлемых цен на энергию, были необходимы в целях надежности поставок энергии <25>.
--------------------------------
<25> В деле "Federutility and others", которое рассматривалось в порядке преюдициального производства, Суд ЕС оставил на разрешение национального суда вопрос о пропорциональности соответствующей национальной меры.

Суверенное право государств-членов регулировать доступ в свои добывающие сектора и определять структуру своих энергетических балансов

Второй пункт статьи 194 ДФЕС предусматривает, что меры, направленные на достижение целей энергетической политики ЕС, должны приниматься парламентом и Советом ЕС в рамках обычной законодательной процедуры (т.е. на основе квалифицированного большинства голосов) <26> после консультаций с Экономическим и социальным комитетом и Комитетом регионов.
--------------------------------
<26> В соответствии со ст. 16 (4) ДЕС при применении обычной законодательной процедуры квалифицированное большинство в Совете ЕС достигается при соблюдении следующих условий:
- "за" должны проголосовать 55% государств - членов ЕС;
- "за" должны проголосовать государства-члены, которые представляют как минимум 65% населения ЕС.

Из этого общего правила сделано важное изъятие: принимаемые парламентом и Советом ЕС законодательные меры "не должны затрагивать право государства-члена определять условия эксплуатации его энергетических ресурсов, его выбор между различными источниками энергии и общую структуру его энергетических поставок".
Таким образом, вопросы доступа в добывающий сектор ТЭК и определения состава национальных энергетических балансов оставлены учредительным актом в исключительной компетенции государств - членов ЕС. Передача компетенции по вопросу определения состава национальных энергетических балансов на уровень ЕС возможна только на основании единогласного решения Совета ЕС <27>.
--------------------------------
<27> Насколько известно автору настоящей работы, решения на основании статьи 192(2)(c) ДФЕС пока что не принимались.

Исключительное право государств-членов регулировать вопросы доступа к национальным энергетическим ресурсам и определять состав национальных энергетических балансов следует рассматривать в качестве еще одного важного ограничителя компетенции ЕС в энергетической сфере.

Компетенция ЕС в сфере внешних энергетических отношений

Наличие внутренней совместной компетенции по вопросам энергетики не означает, что ЕС и государства-члены должны совместно вести внешние энергетические отношения и заключать международные энергетические договоры с третьими странами.
Во внешней сфере действует правило, согласно которому за пределами исключительной внешней компетенции ЕС государства-члены проводят самостоятельную внешнюю политику.
Пункт 2 статьи 3 ДФЕС устанавливает, что ЕС имеет исключительную компетенцию по заключению международных договоров лишь в следующих трех случаях:
- когда их заключение предусмотрено в нормативно-правовом акте ЕС;
- когда их заключение необходимо для выполнения ЕС своей внутренней компетенции;
- когда их заключение способно затронуть правила ЕС или изменить их сферу действия.
В указанных случаях только ЕС, но не государства-члены, имеет право заключать международные договоры, даже если области сотрудничества, охватываемые ими, относятся к внутренней совместной компетенции ЕС. Такой подход отражает выработанную Судом ЕС доктрину "подразумеваемой исключительной внешней компетенции Евросоюза". Согласно данной доктрине, действия ЕС в определенной внутренней сфере подразумевают наличие у ЕС исключительной внешней компетенции по заключению международных договоров, касающихся этой сферы. Иными словами, только ЕС может заключить международный договор, предмет которого внутри Европейского союза в значительной степени урегулирован законодательством ЕС. Цель доктрины состоит в "сохранении эффективности европейского права и надлежащем функционировании систем, установленных его нормами" <28>.
--------------------------------
<28> Opinion 1/03 re the new Lugano Convention [2006] ECR I-1145, para 131.

Таким образом, ЕС, принимая в рамках внутренней совместной компетенции нормативно-правовые акты по вопросам энергетики, автоматически расширяет свою исключительную внешнюю "энергетическую компетенцию".
Чем более детальным и объемным становится внутреннее энергетическое acquis, тем сильнее становятся позиции ЕС в сфере внешних энергетических отношений. В связи с этим С. Хаджиджи отмечает: "Чем более "густым" становится вторичное законодательство... тем больше шансы расширения компетенции ЕС и постепенного исчезновения компетенции государств-членов" <29>.
--------------------------------
<29> Haghighi S. Op. cit. P. 183.

Важно, однако, что это усиление внешней "энергетической компетенции" Евросоюза носит в значительной степени формальный характер. Ведь в отличие от суверенных государств - членов ЕС, обладающих универсальной международной правосубъектностью, международная правосубъектность Евросоюза является делегированной, ограниченной и целевой. Поэтому даже при реализации своей исключительной внешней компетенции у Евросоюза нет "рамочного мандата" на заключение международных договоров с третьими странами. Проведение Евросоюзом в лице Комиссии переговоров по каждому международному договору, его подписание и заключение требуют отдельного мандата от государств - членов ЕС. Согласно статье 218 ДФЕС такой мандат ad hoc выдается Советом ЕС, как правило, на основе квалифицированного большинства голосов. То есть внешнеполитические инициативы Комиссии могут быть заблокированы государствами-членами, имеющими необходимый пакет голосов в Совете ЕС.
Единственным прецедентом, когда Совет ЕС наделил Комиссию правом проведения переговоров по международному энергетическому договору, стороной которого должен стать ЕС (без государств-членов), является выданный в 2011 году мандат на переговоры с Азербайджаном и Туркменистаном по международному соглашению о Транскаспийском газопроводе <30>. Этот международный договор до сих пор не заключен, и перспективы его заключения не являются ясными.
--------------------------------
<30> Press-release IP/11/1023 "EU starts negotiations on Caspian pipeline to bring gas to Europe". 12.09.2011.

Выводы

Изложенное выше показывает, что регулирование энергетических отношений, хотя и отнесено к совместной компетенции ЕС и его государств-членов, в силу действия принципа субсидиарности, наличия "публичного интереса" и ряда прямо поименованных в учредительном акте изъятий, оставляет ощутимый простор для поддержания и принятия национальных мер в этой области.
Соответственно, политический курс на существенное усиление "наднационального регулирования" в рамках реализации стратегии Энергетического союза имеет объективные правовые ограничители, которые не позволят радикально изменить "статус-кво" и сделать Брюссель единственным "центром управления" энергетики ЕС.

Литература

1. Гудков И. Каким будет Европейский энергетический союз? // Нефть, газ и право. 2015. N 2.
2. Гудков И. Новые предложения Европейской комиссии в области надежности поставок газа и международного энергетического сотрудничества [Электронный ресурс] // Интернет-журнал "Вся Европа". 2016. N 9(113).
3. Кавешников Н. Энергетический союз ЕС как ответ на "российский вызов" [Электронный журнал] // Аналитическая записка. Институт Европы РАН. 2015. N 19. URL: http://ieras.ru/newspub.htm.
4. Andoura S. Energy Solidarity in Europe: from Independence to Interdependence. Jacques Delors Institute. June, 2013, pp. 30 - 33.
5. Energy Law in Europe. Ed. by M. Roggenkamp, C. Redgwell, A. Ronne and I. del Guayo. Third Edition. Oxford University Press. 2016. P. 352.
6. Haghighi S. Energy Security. The External Legal Relations of the European Union with Major Oil and Gas Supplying Countries. Oxford and Portland, Oregon, 2007, p. 182.
7. Johnson A., Block G. EU Energy Law. Oxford University Press. 2012. P. 239.
8. Sefcovic M. Nord Stream is not in conformity with the Energy Union's goals. Euractiv. 11.02.2016 [Electronic resource]. Available at: https://www.euractiv.com/section/europe-s-east/interview/sefcovic-nord-stream-is-not-in-conformity-with-the-energy-union-s-goals.
9. Talus K. Vertical Natural Gas Transportation Capacity, Upstream Commodity Contracts and EU Competition Law. Kluwer Law International, 2011, p. 45.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:
↑