• Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 777-08-62 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Последние новости:
14.11.2017

Проект Федерального закона № 313283-7 "О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в части введения административной ответственности за незаконную реализацию входных билетов на матчи чемпионата мира по футболу FIFA 2018 года" направлен на обеспечение выполнения правительственных гарантий, а также установления административной ответственности за незаконную реализацию входных билетов на матчи чемпионата мира.

31.10.2017

Проект федерального закона "О внесении изменений в статью 8 Закона Российской Федерации "О трансплантации органов и (или) тканей человека» и статью 47 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" направлен на ликвидацию отсутствия в настоящее время в российском законодательстве максимально понятной процедуры выражения отказа человека на изъятие его  органов после смерти, что в свою очередь,  вызывает обоснованное недоверие населения к самому институту посмертного донорства.

26.10.2017

Проектом федерального закона "О внесении изменений в Федеральный закон "Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака» в части регулирования использования электронных курительных устройств" вводится ряд новелл, направленных на регулирование правоотношений, связанных с использованием электронных курительных устройств.

Все статьи > Обеспечение баланса интересов как задача органов государственной власти (Хорунжий С.Н.)

Обеспечение баланса интересов как задача органов государственной власти (Хорунжий С.Н.)

Дата размещения статьи: 23.11.2017

Обеспечение баланса интересов как задача органов государственной власти (Хорунжий С.Н.)

Известные слова Домиция Ульпиана, ставшие классическими при отграничении частного права от публичного <1>, положили начало научному дискурсу, который уже давно вышел за рамки собственно цивильного права, стал межотраслевым и междисциплинарным <2>. Апеллирование к мотиву "достижения общего блага" или "пользы" стало классическим при решении вопросов о возложении на органы государственной или муниципальной власти соответствующих функций и задач.
--------------------------------
<1> Publicumius est quod ad statum rei romana espectat, privatum quod ad singulorum utilitatem (D. 1.1.1.2.) (Публичное право есть то, которое относится к положению римского государства; частное - которое [относится] к пользе отдельных лиц) // Дигесты Юстиниана / Пер. с лат.; отв. ред. Л.Л. Кофанов. М., 2002. Т. I. С. 84.
<2> Заметим сразу, что разделение права на частное и публичное присутствует не во всех правовых системах мира: такое деление свойственно преимущественно странам континентальной (романо-германской) системы права и не признается странами англосаксонской правовой семьи. Равным образом рассматриваемое деление права также не было признано советской системой права. Подробнее см.: Дорохин С.В. Деление права на публичное и частное: конституционно-правовой аспект. М., 2006. С. 1 - 46; Азми Д.И. Система права и ее строение: методологические подходы и решения. М., 2014. С. 216 - 236.

В качестве исторической аллюзии укажем также, что соответствующий фрагмент Дигеста D. 1.1.1.2.) в своем текстуальном продолжении не только содержательно раскрывает указание на "пользу" (иными словами, "в интересах") государства или частного лица, но, что очень важно, говорит об их взаимодополняемости: "существует полезное в общественном отношении и полезное в частном отношении" ("sunt enim quaedam publice utilia, quaedam privatim").
Анализ юридических средств, инструментов и способов публично-правового и частноправового воздействия на общественные отношения позволяет говорить об общей, единой цели, реализуемой посредством решения совершенно различных, но вместе с тем взаимодополняемых (комплементарных) задач.
В публичной сфере это находит наиболее яркое выражение в ограничении дискреционных полномочий и административного усмотрения при одновременном повышении правовых, регламентационных предписаний. В этом смысле можно говорить о предпринимаемых со стороны органов власти действиях, связанных с ограничением своего влияния на частную сферу. Вместе с этим мы можем наблюдать и противоположные действия, связанные с ограничением самостоятельности и независимости частноправовых субъектов в случае их вступления в публичные (общественно и государственно значимые) отношения.
Таким образом, можем предположить использование общего метода (способа) правового регулирования в отношениях, регламентируемых нормами публичного и частного права, который условно назовем "ограничение влияния (или вмешательства)". Соответственно, для (1) государственной сферы будет характерно ограничение влияния (или вмешательства) на частную сферу, в то время как для (2) частной - ограничение влияния (или вмешательства) на публичную.
Реализация выделенных методов (способов) правового воздействия на практике предполагает их взаимодополнительный (комплементарный) характер - совместное и одновременное использование в процессе правового регулирования. С учетом этого указанное выше ограничение влияния (или вмешательства) не следует рассматривать как эквивалент запрета. Ограничение предполагает определение границ правовых возможностей - сферы правовой регламентации и законодательного регулирования.
Первый тип правового регулирования характеризуется тем, что публичное право устанавливает границы влияния (или вмешательства) в частную жизнь. Как указывают В.Ф. Яковлев и Э.В. Талапина, в настоящее время публичное право не только гарантирует применение частного, но ограничивает и контролирует виды экономической деятельности, предписывает обязательные виды договоров, определяет границы права собственности. В своей работе авторы именуют это процессом "социализации права", в котором публичные и частные элементы (образование, здравоохранение, пенсионное обеспечение) тесно переплетены <3>. Профессор Е.А. Суханов указывает на еще один аспект: призвание частного права он видит "не в разрешении или исключении вмешательства в частные дела... а в ограничении этого вмешательства (выделено мной. - Е.А. Суханов), в установлении для него строгих рамок и форм гражданским законодательством, т.е. частным правом" <4>.
--------------------------------
<3> Яковлев В.Ф., Талапина Э.В. Роль публичного и частного права в регулировании экономики // Журнал российского права. 2012. N 2. С. 5 - 16. Также см.: Григорьева В.А. Конституционные пределы государственного вмешательства в экономику в свете решений Конституционного Суда Российской Федерации // Государственная власть и местное самоуправление. 2013. N 10. С. 7 - 11.
<4> Суханов Е.А. Гражданское право России - частное право / Отв. ред. В.С. Ем. М., 2008. С. 53 - 54.

Второй тип правового воздействия состоит в обратном действии, связанном с использованием различных правовых механизмов и конструкций, устанавливающих границы и формы проникновения частноправовых интересов в публичную сферу. Примером тому может служить сравнительно новый для практики работы органов государственной власти и местного самоуправления институт лоббизма - вид деятельности частных лиц по продвижению интересов в органах публичной власти в целях принятия наиболее благоприятного решения <5>.
--------------------------------
<5> Хорунжий С.Н. Лоббизм как внеинституциональная структура публичной власти // Права и свободы человека и гражданина: теоретические аспекты и юридическая практика: Материалы ежегодной Международной научной конференции памяти профессора Ф.М. Рудинского / Под общ. ред. Д.А. Пашенцева. 2016. С. 465 - 467.

Возникает правомерный вопрос о том, какие критерии должны быть положены в основу определения возможности или, напротив, недопустимости использования того или иного способа правового регулирования общественных отношений в конкретном историческом периоде развития общества и государства? Представляется, что ответ на данный вопрос следует искать в соблюдении баланса интересов. Именно он должен выступать ключевым элементом в постановке задач перед органами государственной власти и местного самоуправления.
В этом смысле представляют интерес некоторые позиции Конституционного Суда РФ (далее также - Суд). В одном из своих Постановлений Суд указал, что устанавливаемые федеральным законодателем институциональные и процедурные условия их осуществления должны обеспечивать достижение баланса публично-правовых и частноправовых интересов. Необходимость соблюдения указанного баланса Суд усматривает также в отраслях публичного права, например уголовного: "...ограничение права на свободу и личную неприкосновенность в связи с необходимостью изоляции лица от общества, применяемой в виде меры пресечения в уголовном процессе, должно обеспечиваться... соблюдая баланс публичных интересов правосудия, прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства" <6>.
--------------------------------
<6> Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июля 2015 г. N 23-П. См. также: Гунич С.В. Формы и методы деятельности органов внутренних дел Российской Федерации в системе обеспечения национальной безопасности // Государственная власть и местное самоуправление. 2016. N 1. С. 50 - 55.

Обратим внимание, что речь не идет о противопоставлении публичного частному или частного - публичному. Конкретные формы и способы взаимодействия во многом обусловлены экономическими, политическими, материальными условиями, а также сопряженными с ними целями и задачами органов публичной власти. В этой связи представляется совершенно неслучайным высказанное в научной литературе мнение о единстве проявлений законных интересов, которое состоит в том, что и в частном, и в публичном праве речь идет "о возможности достижения определенных благ и возможности соответствующего поведения" <7>.
--------------------------------
<7> Субочев В.В. Законные интересы / Под ред. А.В. Малько. М., 2008. С. 302. Указанная мысль получила дальнейшее развитие в работе: Малько А.В., Субочев В.В., Шериев А.М. Права, свободы и законные интересы: проблемы юридического обеспечения. М., 2010. 192 с.

Поэтому конституционной основой в правильном определении соотношения частноправовых и публично-правовых начал является основанный на конституционно значимых ценностях правовой интерес. Именно нормы Основного Закона являются отправным и одновременно идеологическим посылом, определяющим соответствующие отрасли российского законодательства и формирующим доктрину права <8>.
--------------------------------
<8> Хорунжий С.Н. Конституционная идеология как элемент правовой среды // Государственная власть и местное самоуправление. 2014. N 10. С. 3 - 5.

Конституционный Суд РФ выделил базовое основание в вопросе о соблюдении баланса частных и публичных интересов: исполнение принципов справедливости и равенства <9>. Последние являются фундаментом всех отраслей правового регулирования, определяют меры дозволительного и обязанного поведения, носят междисциплинарный, общеправовой характер. Поэтому совершенно не случайно принципы справедливости и равенства отнесены к "конституционно значимым ценностям" <10>, а принципы правового государства и верховенства Конституции Российской Федерации предопределяют необходимость баланса конституционно значимых ценностей, публичных и частных интересов, прав и законных интересов участников соответствующих правоотношений <11>.
--------------------------------
<9> Постановление Конституционного Суда РФ от 8 июля 2014 г. N 21-П.
<10> Постановление Конституционного Суда РФ от 19 января 2016 г. N 2-П.
<11> Определение Конституционного Суда РФ от 15 января 2016 г. N 4-О.

Таким образом, конституционной основой в определении соотношения частноправовых и публично-правовых начал является правовой интерес, основанный на принципиальном балансе единства конституционно значимых ценностей.
Указанное выше единство использования базовых основ (конституционно значимых ценностей - принципов равенства и справедливости) в различных отраслях права одновременно позволяет говорить о взаимозависимости их содержания, а также от презюмированного в конкретном социально-историческом периоде развития общества и государства баланса частных и публичных интересов.
Поиск оптимальных вариантов соотношения частноправовых и публично-правовых начал приобретает особое значение в определении целей и задач, стоящих перед органами государственной власти и местного самоуправления. В частности, Конституционный Суд, говоря о безусловном соблюдении баланса конституционно значимых ценностей и охраняемых прав, указывает, что правовое регулирование соответствующей сферы "должно учитывать в том числе нравственные, социальные и иные аспекты..." <12>; соответствовать принципам "справедливости и пропорциональности" <13>.
--------------------------------
<12> Определение Конституционного Суда РФ от 10 февраля 2016 г. N 224-О.
<13> Постановление Конституционного Суда РФ от 17 февраля 2016 г. N 5-П.

В качестве практического примера поиска баланса интересов рассмотрим ситуацию, связанную с новым порядком исчисления срока исковой давности (по сути - преклюзивного, пресекательного). Так, по мнению Г.А. Гаджиева, введение законодателем публично-правовых мотивов в качестве оснований внесения изменений в действующее законодательство представляет собой вмешательство в конституционно значимое право на свободу договора, которым "затрагиваются основные начала гражданского законодательства, а именно равенство участников регулируемых гражданским правом отношений, свобода договора, недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, судебная защита нарушенных прав (п. 1 ст. 1 ГК РФ), а также принцип диспозитивности, который наиболее интенсивно проявляет себя в сфере договорного права". Принципиально не исключая конституционной возможности введения в частную сферу ограничений в публичных интересах, судья Конституционного Суда РФ предлагает исходить из оценки пропорциональности введения таких ограничительных мер. Оценка пропорциональности ограничительных мер, по мнению ученого, состоит из трех этапов: 1) определить, "не является ли ограничивающая мера совершенно недопустимым средством и носит ли преследуемая им цель легитимный характер"; 2) провести "тест на соразмерность, предполагающий оценку необходимости использования того объема ограничения права, который использовал законодатель" (возможно ли использовать альтернативные, менее ограничительные меры, которые приведут к искомой легальной цели); 3) "осуществить балансирование между преследуемой целью и правами, подвергающимися ограничениям" <14>.
--------------------------------
<14> Мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации Г.А. Гаджиева по делу о проверке конституционности положений части 9 статьи 3 Федерального закона "О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации" в связи с жалобой гражданина Е.В. Потоцкого // СЗ РФ. 2016. 22 февр. N 8. Ст. 1167.

Оценивая соразмерность вводимых ограничений и оптимальность принимаемых государством мер, Г.А. Гаджиев говорит о необходимости оптимизации ограничительных мер, т.е. о выборе наименьшей из них и позволяющих достигнуть того же результата: "Есть определенная изоморфность между оптимизацией ограничительных мер и принципом оптимальности по Парето" <15>, - пишет ученый.
--------------------------------
<15> Там же. См.: Mathews J., Stone Sweet A. Proportionality Balancing and Global Constitutionalist // Columbia Journal of Transnational Law. Vol. 47. 2008. N 1. P. 72 - 164.

Само по себе введение в цивильное право публично-правовых начал не может говорить о неконституционности (нелегитимности) таких шагов. Законодатель в силу своих дискреционных полномочий может руководствоваться как идеями государственного патернализма (логика публичного права), так и логикой гражданского права - равенством и независимостью субъектов частноправовых отношений. Конституционная задача законодателя - "объяснить" причину выбора соответствующего варианта руководства (патерналистского или частноправового), тем самым обеспечить соблюдение баланса интересов и равенства сторон. В одном из постановлений Федерального конституционного суда ФРГ от 9 декабря 2008 г. отмечается, что "отсутствие веского конституционно-правового обоснования (ограничения) не соответствует требованиям общего принципа равенства" <16>.
--------------------------------
<16> Цит. по: Мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации Г.А. Гаджиева.

Как свидетельствует действующее российское законодательство и судебная практика, введение публичных норм в правовое пространство частного права зачастую может осуществляться "в целях устранения коллизии публичных и частных интересов" <17>. Последнее позволяет обеспечить единство правового регулирования, достижение социально значимых задач и властно-публичных интересов. В качестве иллюстрации можно привести предпринимаемые в последнее время многочисленные попытки имплицировать публично-правовые положения в ткань частного права. В качестве одного из примеров можно привести корректировки принципа свободы договора и субъективного права на вступление в трудовые (договорные) отношения, произведенные в целях антикоррупционного регулирования <18>.
--------------------------------
<17> Постановление Верховного Суда РФ от 12 октября 2015 г. N 16-АД15-7.
<18> Хорунжий С.Н. Ответственность за незаконное вознаграждение от имени юридического лица: межотраслевой аспект антикоррупционного регулирования в условиях модернизации современной правовой среды // Административное право и процесс. 2015. N 10. С. 46 - 49.

Другим примером поиска баланса частных и публичных интересов является вводимый в законодательство и государственную практику институт конфискации имущества in rem (вещной конфискации). Речь идет о действующих нормах антикоррупционного законодательства, которыми предусмотрена возможность в порядке гражданского судопроизводства "обратить" в доход Российской Федерации земельные участки и другие объекты недвижимости, транспортные средства, ценные бумаги, акции (доли участия, паи в уставных (складочных) капиталах организаций), в отношении которых лицом, замещающим (занимающим) одну из соответствующих должностей, не представлено сведений, подтверждающих их приобретение на законные доходы <19>.
--------------------------------
<19> См.: Указ Президента РФ от 1 апреля 2016 г. N 147 "О Национальном плане противодействия коррупции на 2016 - 2017 годы"; Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. N 273-ФЗ "О противодействии коррупции"; Федеральный закон от 3 декабря 2012 г. N 230-ФЗ "О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам". Также см.: Синицын С.А., Позднышева Е.В. Гражданско-правовые санкции за совершение коррупционных правонарушений // Законодательство и экономика. 2015. N 5. С. 7 - 10; Голованова Н.А. Конфискация как реакция на корыстное преступление // Журнал российского права. 2015. N 7. С. 78 - 86.

Незаконность приобретения постулируется в виде, казалось бы, нелегитимной презумпции недобросовестности приобретателя, что противоречит п. 2 ст. 6 и п. 3 ст. 10 ГК РФ. Однако, по нашему мнению, здесь следует применять ранее введенную в научный оборот категорию "недобросовестности в субъективном смысле" <20>, причем применительно к самому приобретателю. Иными словами, приобретатель знал или должен был знать недобросовестный характер совершаемых им действий.
--------------------------------
<20> См., например: Радченко С.Д. Злоупотребление правом в гражданском праве России. М., 2010. С. 1 - 24.

Добросовестность применительно к рассматриваемой ситуации характеризуется субъективным отношением дееспособного лица к своим собственным (субъективным) правам, а также фактам реальной действительности (легальности оснований поступления имущества в собственность госслужащего). Такое лицо, совершая объективно правомерные действия, направленные на приобретение соответствующего имущества, исключает иные - субъективные действия, связанные с обоснованием легальности источника приобретения указанного имущества. Подобными действиями он нарушает права и законные интересы общества и государства.
Представляется, что в условиях современной действительности указанные выше правоположения обеспечивают соблюдение баланса частных и публичных интересов, реализацию принципов справедливости, равенства и других конституционно значимых ценностей.
С учетом вышеизложенного можно утверждать, что именно баланс частных и публичных интересов должен выступать основой в определении степени влияния (или вмешательства) государства на общественные отношения. В свою очередь, баланс интересов, в основе которого лежит единство конституционно значимых ценностей развития общества и государства, придает легитимность принимаемым законодателем мерам, определяет возможность и необходимость вмешательства в сферу частных отношений, а также постановку целей и задач перед органами власти в конкретном историческом периоде развития.

Литература

1. Азми Д.И. Система права и ее строение: методологические подходы и решения. М.: Юстицинформ, 2014. 392 с.
2. Голованова Н.А. Конфискация как реакция на корыстное преступление // Журнал российского права. 2015. N 7. С. 78 - 86.
3. Григорьева В.А. Конституционные пределы государственного вмешательства в экономику в свете решений Конституционного Суда Российской Федерации // Государственная власть и местное самоуправление. 2013. N 10. С. 7 - 11.
4. Гунич С.В. Формы и методы деятельности органов внутренних дел Российской Федерации в системе обеспечения национальной безопасности // Государственная власть и местное самоуправление. 2016. N 1. С. 50 - 55.
5. Дигесты Юстиниана / Пер. с лат.; отв. ред. Л.Л. Кофанов. 2-е изд., испр. М.: Статут, 2008. Т. I. 584 с.
6. Дорохин С.В. Деление права на публичное и частное: конституционно-правовой аспект. М.: Волтерс Клувер, 2006. 136 с.
7. Малько А.В., Субочев В.В., Шериев А.М. Права, свободы и законные интересы: проблемы юридического обеспечения. М., 2010. 192 с.
8. Мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации Г.А. Гаджиева по делу о проверке конституционности положений части 9 статьи 3 Федерального закона "О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации" в связи с жалобой гражданина Е.В. Потоцкого // СЗ РФ. 2016. 22 дек. N 8. Ст. 1167.
9. Радченко С.Д. Злоупотребление правом в гражданском праве России. М.: Волтерс Клувер, 2010. 224 с.
10. Синицын С.А., Позднышева Е.В. Гражданско-правовые санкции за совершение коррупционных правонарушений // Законодательство и экономика. 2015. N 5. С. 7 - 10.
11. Субочев В.В. Законные интересы / Под ред. А.В. Малько. М.: НОРМА, 2008. 496 с.
12. Суханов Е.А. Гражданское право России - частное право / Отв. ред. В.С. Ем. М.: Статут, 2008. 588 с.
13. Хорунжий С.Н. Конституционная идеология как элемент правовой среды // Государственная власть и местное самоуправление. 2014. N 10. С. 3 - 5.
14. Хорунжий С.Н. Лоббизм как внеинституциональная структура публичной власти // Права и свободы человека и гражданина: теоретические аспекты и юридическая практика: Материалы ежегодной Международной научной конференции памяти профессора Ф.М. Рудинского / Под общ. ред. Д.А. Пашенцева. 2016. С. 465 - 467.
15. Хорунжий С.Н. Ответственность за незаконное вознаграждение от имени юридического лица: межотраслевой аспект антикоррупционного регулирования в условиях модернизации современной правовой среды // Административное право и процесс. 2015. N 10. С. 46 - 49.
16. Яковлев В.Ф., Талапина Э.В. Роль публичного и частного права в регулировании экономики // Журнал российского права. 2012. N 2. С. 5 - 16.
17. Mathews J., Stone Sweet A. Proportionality Balancing and Global Constitutionalist // Columbia Journal of Transnational Law. Vol. 47. 2008. N 1. P. 72 - 164.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:
↑