• Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 777-08-62 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Последние новости:
14.11.2017

Проект Федерального закона № 313283-7 "О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в части введения административной ответственности за незаконную реализацию входных билетов на матчи чемпионата мира по футболу FIFA 2018 года" направлен на обеспечение выполнения правительственных гарантий, а также установления административной ответственности за незаконную реализацию входных билетов на матчи чемпионата мира.

31.10.2017

Проект федерального закона "О внесении изменений в статью 8 Закона Российской Федерации "О трансплантации органов и (или) тканей человека» и статью 47 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" направлен на ликвидацию отсутствия в настоящее время в российском законодательстве максимально понятной процедуры выражения отказа человека на изъятие его  органов после смерти, что в свою очередь,  вызывает обоснованное недоверие населения к самому институту посмертного донорства.

26.10.2017

Проектом федерального закона "О внесении изменений в Федеральный закон "Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака» в части регулирования использования электронных курительных устройств" вводится ряд новелл, направленных на регулирование правоотношений, связанных с использованием электронных курительных устройств.

Все статьи > Функциональное назначение компенсации морального вреда как формы гражданско-правовой ответственности (Дмитриева О.В.)

Функциональное назначение компенсации морального вреда как формы гражданско-правовой ответственности (Дмитриева О.В.)

Дата размещения статьи: 07.12.2017

Функциональное назначение компенсации морального вреда как формы гражданско-правовой ответственности (Дмитриева О.В.)

Функциональное назначение института гражданско-правовой ответственности многообразно.
Как и всякая разновидность юридической ответственности, гражданско-правовая ответственность, будучи следствием правонарушения, исполняет функцию наказания (штрафную функцию). Однако главенствующей функцией гражданско-правовой ответственности обычно признается компенсационно-восстановительная, отражающая важнейшую правовую идею о необходимости восстановления прежнего положения нарушенных гражданско-правовых отношений путем имущественных компенсаций, заглаживания возникших от правонарушения потерь.
По своему существу штрафная и компенсационно-восстановительная функции гражданско-правовой ответственности являются противоположностями, поскольку первая отражает правовое воздействие на имущественную сферу правонарушителя, а вторая, наоборот, на сферу пострадавшего от правонарушения лица. В диапазоне между этими противоположностями располагаются все формы гражданско-правовой ответственности, при этом каждая из них в большей или меньшей степени сочетает в себе и компенсационно-восстановительные, и штрафные начала. В связи с этим представляется, что можно говорить о формах гражданско-правовой ответственности преимущественно компенсационно-восстановительного либо преимущественно штрафного характера.
В таких формах гражданско-правовой ответственности, как возмещение убытков за нарушение договорного обязательства и возмещение внедоговорного имущественного вреда, наиболее ярко выражена компенсационно-восстановительная функция, штрафные же начала - в минимальной степени. Они присутствуют, так как уплата суммы убытков или возмещение вреда в пользу пострадавшей от правонарушения стороны представляет собой имущественное лишение (наказание) для правонарушителя, однако не являются самоцелью названных форм ответственности, поскольку главным является восстановление прежнего, существовавшего до нарушения, положения пострадавшей стороны.
Другие формы гражданско-правовой ответственности, а именно: неустойка, проценты за неисполнение денежного обязательства, потеря задатка, явно направлены в первую очередь на наказание правонарушителя, поскольку все они могут быть применены независимо от того, причинены правонарушением убытки или нет. Тем не менее они выполняют и компенсационно-восстановительную функцию - в том случае, когда убытки причинены, ибо по общему правилу их соотношение с убытками является зачетным <1>.
--------------------------------
<1> Более подробно об особенностях соотношения этих форм с убытками см.: Дмитриева О.В. Формы и виды гражданско-правовой ответственности // Правовые реформы в современной России: значение, результаты, перспективы: Материалы научно-практической конференции, посвященной 50-летнему юбилею юридического факультета Воронежского государственного университета (Воронеж, 20 - 21 ноября 2008 г.). Воронеж, 2009. С. 36 - 48; Она же: Юридические формы бытия компенсационно-восстановительной функции гражданско-правовой ответственности // Государство и право. 2016. N 9. С. 18 - 24.

Не вполне ясным является функциональное назначение такой формы ответственности, как компенсация морального вреда.
Название данной формы наводит на мысль, что по функциональному назначению она должна быть аналогична возмещению имущественного вреда, т.е. предназначена прежде всего для реализации компенсационно-восстановительной функции гражданско-правовой ответственности.
Бесспорно то, что моральный вред есть разновидность внедоговорного вреда как более общей категории, наряду с вредом имущественным. Это подтверждается среди прочего тем, что нормы, подробно регулирующие компенсацию морального вреда (ст. ст. 1099 - 1101 ГК РФ), расположены в главе 59 ГК РФ - там же, где и нормы о возмещении вреда имущественного. Нахождение их там вполне закономерно, поскольку по сравнению с понятием "убытки" (по содержанию близким к понятию вреда), содержание понятия "вред" более многообразно: внедоговорный вред может быть причинен не только имуществу, но и личности, он может возникать не только в имущественной сфере, но и в неимущественной, а потому может быть как имущественным, так и неимущественным (моральным).
Возмещение убытков за нарушение договорного обязательства и возмещение внедоговорного имущественного вреда, будучи формами компенсационно-восстановительной направленности, имеют существенное сходство не только по функциональному назначению, но и по основаниям применения. В частности, они применяются только тогда, когда вред (убытки) реально причинены, причем размер возмещения определяется уже после причинения. Все это в полной мере можно отнести также и к компенсации морального вреда. Таким образом, благодаря этому сходству компенсация морального вреда изначально предстает как форма ответственности преимущественно компенсационно-восстановительной направленности.
Естественно, при причинении вреда возникает потребность его устранить, вернуть все в прежнее положение. Если говорить об устранении имущественного вреда, то осуществить его относительно просто - с помощью математического подсчета потерь по правилам, предусмотренным в ст. ст. 15 и 1082 ГК РФ. Применение этих норм должно приводить к полному восстановлению прежнего положения, которое обозначается словом "возмещение" (п. 2 ст. 393 ГК РФ).
До 1994 г. в отношении морального вреда законодатель также использовал слово "возмещение", которое с принятием в 1994 г. части первой ГК РФ было заменено словом "компенсация". Очевидно, что, несмотря на смысловое сходство этих слов, они все же различаются <2>. Как уже было сказано, слово "возмещение" означает полное восстановление прежнего положения, чего не может произойти в случае причинения морального вреда. Было осознано, что моральный вред невозместим, поскольку в принципе невозможно сделать так, чтобы физические или нравственные страдания, пережитые человеком и составляющие сущность морального вреда, как будто бы совсем и не возникали в результате правонарушения. Еще в 1913 г. С.А. Беляцкин писал, что "присуждение денежного эквивалента, способное устранить имущественный ущерб, не в состоянии погасить вред моральный. Орган человеческого тела, отрубленный, душевное спокойствие, отнятое, не покупаются и не продаются", поэтому, "строго говоря, моральный вред невозместим" <3>.
--------------------------------
<2> В научной литературе не все согласны с этим мнением. См., напр.: Клочков А.В. Компенсация морального вреда как мера гражданско-правовой ответственности: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2004.
<3> Беляцкин С.А. Возмещение морального (неимущественного) вреда. М., 1996. С. 16.

Важным фактором, подтверждающим свойство невозместимости морального вреда, является, на наш взгляд, предусмотренная в ст. ст. 151 и 1101 ГК РФ денежная форма компенсации. Трудно поверить, что законодатель призывает устранить нематериальные потери (физические или нравственные страдания) с помощью денег, поскольку несомненно, что это невозможно, так как речь идет о нетождественных друг другу субстанциях, а, как известно, подобное лечится подобным.
В контексте изложенного следует признать, что употребляемый в ст. ст. 151 и 1099 - 1101 ГК РФ термин "компенсация" не означает возмещения в смысле восстановления нарушенного права. Отсюда следует, что и компенсация морального вреда как форма ответственности, не нацелена на возвращение физического и психического состояния человека в положение, существовавшее до нарушения.
В чем же тогда заключается компенсационно-восстановительная функция данной формы ответственности?
В научной литературе высказывалось мнение, что она вполне может послужить цели сглаживания, смягчения страданий потерпевшего <4>. Например, С.А. Беляцкин считал, что "нет ничего удивительного... в том, что человек, у которого отняли по чужой вине житейские радости, удовольствия, духовные блага, желает компенсации в деньгах, открывающих источники человеческих удовольствий" <5>. Ведь если человек на полученную компенсацию приобретет какую-нибудь вещь, о которой мечтал раньше, или поедет отдыхать и в результате смены обстановки как-то "отключится" от своих переживаний, ему станет легче.
--------------------------------
<4> См., напр.: Малеина М.Н. Система критериев определения компенсации неимущественного вреда как способа защиты гражданских, семейных и трудовых прав граждан // Журнал российского права. 2015. N 5. С. 67.
<5> Беляцкин С.А. Указ. соч. С. 56 - 57.

Следовательно, под сглаживанием, смягчением страданий, судя по всему, подразумевается уменьшение страданий, т.е. какое-то неполное, но все же восстановление прежнего положения. Возможно, это и есть проявление компенсационно-восстановительной функции данной формы гражданско-правовой ответственности?
На первый взгляд так оно и есть. Однако положительный результат от получения компенсации вовсе не гарантирован. Часто потерпевшие остаются недовольными размером взысканной в их пользу компенсации, что, в общем, может не только не сгладить страдания, но и усугубить их <6>. Кроме того, иногда между причинением вреда и получением компенсации проходит довольно значительное время, за которое страдания сглаживаются сами по себе, ибо время лечит. В тех же случаях, когда этот положительный результат возникает, думается, что он обязан своим появлением не столько самой имущественной компенсации, сколько нематериальному чувству удовлетворения от восторжествовавшей справедливости, которая выразилась в самом факте взыскания.
--------------------------------
<6> Проблема мизерности взыскиваемых судами сумм компенсации морального вреда, в особенности в случаях причинения вреда жизни, здоровью и другим наиболее ценным нематериальным благам, является предметом активного эмоционального обсуждения в юридической среде. См., напр., запись в блоге А. Карапетова и комментарии к ней (Карапетов А. "Доколе?", или К вопросу о размере присуждаемого морального вреда... // Закон.ру. 2014. 26 дек. URL: https://zakon.ru/blog/2014/12/26/dokole_ili_k_voprosu_o_razmere_prisuzhdaemogo_moralnogo_vreda (дата обращения: 12.12.2016).

Некоторым образом это рассуждение подтверждают случаи, когда потерпевшие просят взыскать компенсацию в символическом размере, чем ясно показывают, что им важна вовсе не некая денежная сумма, а сам факт официального признания неправоты причинителя вреда, т.е. именно торжество справедливости. К сожалению, встречаются и прямо противоположные случаи, когда потерпевшие настолько меркантильно рассуждают о компенсации, рассматривая ее исключительно с позиций решения какой-то своей имущественной проблемы, что говорить о сглаживании страданий, связанных с нарушением нематериального блага, становится просто неуместно. Кстати, в том числе и по этой причине в свое время имелось достаточное количество противников введения в гражданское законодательство России института компенсации морального вреда, так как он может использоваться как вполне удобное средство для "зарабатывания на страданиях".
Приведенные рассуждения склоняют к выводу, что ни полного, ни частичного восстановления (сглаживания) нематериальных потерь с помощью денег произойти не может. Невозможно имущественным восстановить неимущественное.
Итак, с одной стороны, очевидно сходство компенсации морального вреда с другими преимущественно компенсационно-восстановительными формами ответственности, а с другой - так же очевидно фактическое отсутствие у нее способности восстанавливать нарушенное, если понимать под восстановлением полное или частичное возвращение поврежденного нематериального блага в первоначальное состояние.
Исходя из этого, можно предположить, что компенсационно-восстановительная функция данной формы ответственности, во-первых, не является главной для нее, а во-вторых, имеет какое-то иное содержание.
Чтобы подтвердить либо опровергнуть данное предположение, посмотрим на компенсацию морального вреда под другим углом.
Если невозможно однозначно утверждать, что данная форма ответственности воздействует на поврежденную неимущественную сферу потерпевшего путем ее полного или частичного восстановления, то совершенно невозможно отрицать ее воздействие на имущественную сферу правонарушителя, так как он, уплачивая компенсацию, несет имущественное лишение, которое есть проявление штрафной функции гражданско-правовой ответственности. Соответственно, логичным будет допустить мысль, что компенсация морального вреда есть преимущественно штрафная форма ответственности <7>.
--------------------------------
<7> См., напр.: Михно Е.А. Компенсация морального вреда во внедоговорных обязательствах: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 1998. Есть также авторы, которые, не усматривая в компенсации морального вреда собственно компенсационного назначения, возводят штрафную функцию этой формы ответственности в абсолют, предлагая рассматривать ее как "социально приемлемую форму частной мести" (см.: Латыев А. К оправданию компенсации морального вреда // Закон.ру. 2015. 8 янв. URL: https://zakon.ru/blog/2015/1/8/k_opravdaniyu_kompensacii_moralnogo_vreda (дата обращения: 12.12.2016)).

Как известно, среди форм гражданско-правовой ответственности наиболее ярко штрафную функцию выполняет неустойка. В связи с этим представляется необходимым определить, в какой степени компенсация морального вреда схожа с ней и не является ли она ее особой разновидностью.
Сравнение неустойки и компенсации морального вреда показывает, что, за исключением наличия штрафной функции, между ними мало общего. В частности, неустойка взыскивается независимо от того, причинены ли нарушением договорного обязательства убытки, а компенсация морального вреда, наоборот, взыскивается, только если моральный вред причинен (независимо от того, причинен ли данным нарушением имущественный вред). Размер неустойки всегда заранее, т.е. еще до нарушения договорного обязательства, определен в законе или договоре, размер же компенсации морального вреда определяется только после его причинения. При взыскании неустойки суд исходит из тех ее размеров, которые существуют объективно для него, так как уже предусмотрены либо в законе, либо сторонами в договоре <8>, а размер компенсации морального вреда определяется самим судом исходя из его собственной субъективной оценки установленных законом критериев.
--------------------------------
<8> При этом суд в соответствии со ст. 333 ГК РФ вправе уменьшить неустойку при явной ее несоразмерности последствиям нарушения обязательства. Тем не менее предел, до которого она может быть уменьшена судом, определяется в п. 2 Постановления Пленума ВАС РФ от 22.12.2011 N 81 "О некоторых вопросах применения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации".

Однако эта как будто бы совершенно ясная картина имеет некоторые нюансы, которые, как видится, способны ее существенно видоизменить.
Например, таким нюансом является вопрос о презумпции наличия морального вреда в случаях нарушения нематериальных благ.
Прямо эта презумпция не закреплена, что следует расценивать как очевидный недостаток правового регулирования, на который еще в 1997 г. справедливо указывал А.М. Эрделевский <9> и который не устранен в процессе происходящего реформирования гражданского законодательства. Однако норма, предусматривающая возможность компенсации морального вреда в случае нарушения нематериальных благ и одновременно не допускающая возможности компенсации морального вреда в случае нарушения имущественных прав (кроме особых случаев, предусмотренных законом), на наш взгляд, непосредственно указывает на наличие такой презумпции. Почему не взыскивается компенсация морального вреда в случае нарушения имущественных прав? Видимо, потому, что сущностью данного нарушения является причинение потерь именно в имущественной сфере потерпевшего. Физические или нравственные страдания в таких ситуациях могут вообще не возникать у потерпевшего, а если и возникают, то являются побочным эффектом нарушения его имущественных прав. И наоборот, нарушение нематериальных благ по своей природе есть негативное вмешательство в сферу физического или психического благополучия лица, которое не может не порождать страдания, т.е. собственно моральный вред, и было бы странным отталкиваться от обратного.
--------------------------------
<9> Эрделевский А.М. Моральный вред и компенсация за страдания. М., 1997. С. 18.

Кроме того, суды фактически применяют презумпцию морального вреда, причем, как отмечает А.М. Эрделевский, для этого есть законные основания <10>. В данном контексте интерес представляет позиция Верховного Суда РФ, выраженная в п. 45 Постановления Пленума от 28.06.2012 N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" <11>, в соответствии с которой "при решении судом вопроса о компенсации потребителю морального вреда достаточным условием для удовлетворения иска является установленный факт нарушения прав потребителя". То есть если нарушены права потребителя, то, само собой разумеется, ему причинен моральный вред. Заслуживает внимания то, что Верховный Суд фактически предлагает исходить из презумпции причинения морального вреда в ситуациях нарушений прав потребителя, которые по своей природе являются имущественными. Тем более логично выглядит необходимость применять данную презумпцию в ситуациях нарушения нематериальных благ.
--------------------------------
<10> Там же. С. 18. См. также: Эрделевский А.М. Компенсация морального вреда. М., 2007. С. 106 - 108.
<11> Бюллетень ВС РФ. 2012. N 9.

Таким образом, если моральный вред всегда присутствует в случаях нарушения нематериальных благ и это обстоятельство не нужно доказывать, компенсация должна быть взыскана автоматически, без обсуждения этого вопроса в суде, подобно тому, как неустойка взыскивается без обсуждения вопроса о том, причинены ли нарушением убытки или нет. Представляется, что данное рассуждение выявляет элемент некоторого сходства компенсации морального вреда с неустойкой.
Другой нюанс - это способ определения размера компенсации.
Как уже упоминалось, право определять размер компенсации принадлежит суду исходя из названных в законе (ст. ст. 151 и 1101 ГК РФ) критериев. К их числу относятся характер и степень страданий потерпевшего, степень вины причинителя вреда, иные заслуживающие внимания обстоятельства, соображения разумности и справедливости.
Возникает вопрос: почему критериев так много?
Думается, что многочисленность критериев свидетельствует именно о том, что компенсационно-восстановительная функция не является главной для рассматриваемой формы ответственности. Если бы она была главной и подразумевала восстановление нарушенного блага в первоначальное положение, то единственным критерием определения размера взыскиваемой суммы должен был стать сам моральный вред, т.е. характер и степень физических или нравственных страданий потерпевшего (аналогично тому, как фактический размер имущественного вреда предопределяет соответствующий ему размер возмещения).
Но даже если бы этот критерий был единственным, особенности его практического применения все равно подтверждают выдвинутое предположение о неосновном значении и ином содержании компенсационно-восстановительной функции данной формы ответственности. Такой вывод обусловлен тем, что назначить объективно обоснованный, эквивалентный вреду размер компенсации морального вреда невозможно из-за неизмеримости страданий потерпевшего в каких-либо единицах <12>. Если имущественные потери можно измерить в деньгах, то неимущественные в деньгах не измеримы. Это предсказуемо влечет за собой взыскание судом некой субъективно определенной, условной суммы в надежде, что ее размер удовлетворит обе спорящие стороны и решение суда не будет обжаловано.
--------------------------------
<12> Неизмеримость страданий, очевидно, предопределена неизмеримостью самих нематериальных благ в тех или иных единицах. См.: Малеин Н.С. Охрана прав личности советским законодательством. М., 1985. С. 12.

На наш взгляд, данное обстоятельство совершенно очевидно отдаляет компенсацию морального вреда от других форм преимущественно компенсационно-восстановительного характера и роднит с неустойкой по принципу произвольности определения ее размера лицами, которым такое право предоставлено законом, в данном случае - судом.
Следующим критерием определения размера компенсации закон называет учет иных заслуживающих внимания обстоятельств. Данный критерий кажется чрезвычайно важным, поскольку предназначен для индивидуализации размера компенсации, выплачиваемой конкретному потерпевшему <13>. Однако и он не в состоянии превратить размер компенсации морального вреда из субъективной в объективную величину, способную отразить и погасить реальные страдания потерпевшего, т.е. послужить цели восстановления нарушенного нематериального блага. Размер компенсации останется условной величиной и после учета этих обстоятельств, которые сами хотя и могут носить объективный характер (степень тяжести вреда здоровью, возможность или невозможность восстановления внешнего облика, ареал распространения порочащей информации и т.п.) <14>, но оценены в денежной форме могут быть только субъективно.
--------------------------------
<13> См., напр.: Малеина М.Н. Указ. соч. С. 59 - 73.
<14> Такие дополнительные критерии, в частности, предлагает учитывать М.Н. Малеина. См.: Малеина М.Н. Указ. соч. С. 63, 64.

Закон также требует учитывать при определении размера компенсации соображения разумности и справедливости. Если бы компенсация морального вреда была формой ответственности преимущественно компенсационно-восстановительной направленности, то такие критерии были бы излишними, поскольку совершенно ясно, что и разумным, и справедливым является полное восстановление нарушенного права, а кроме того, принцип полного возмещения прямо закреплен в ст. 1064 ГК РФ. Поэтому законодательное закрепление критерия разумности дополнительно подкрепляет предположение о сходстве компенсации морального вреда с неустойкой, поскольку, как уже говорилось, размер неустойки, как и размер компенсации морального вреда, определяется произвольно управомоченными на то лицами и поэтому в принципе может оказаться как разумным, так и неразумным, как справедливым, так и несправедливым. Кроме того, не следует забывать, что, поскольку размер компенсации морального вреда может быть определен только в качестве некой условной величины, суду необходимо назначить такую сумму компенсации, чтобы она оказалась приемлемой для обеих спорящих сторон, чтобы ее выплата могла реально состояться исходя из материального положения причинителя вреда и чтобы судебное решение не оказалось неисполнимым. В связи с этим полагаем, что разумность следует рассматривать также в качестве критерия, позволяющего обеспечить эффективность судебного решения, что в конечном счете обусловливает и его справедливость.
Наиболее интересным критерием, влияющим на размер компенсации морального вреда, является необходимость учета степени вины причинителя вреда.
Общеизвестно, что в гражданском праве, в отличие от отраслей публичного права, форма и степень вины причинителя вреда, как правило, не влияют на размер его ответственности. Причиной этого является именно то, что по общему правилу главной функцией гражданско-правовой ответственности является не наказание правонарушителя, а восстановление нарушенного положения потерпевшего. Поэтому нет никакой разницы, какова форма или степень вины, - вред в любом случае должен быть возмещен в полном объеме (ст. 1064 ГК РФ). В отраслях публичного права, напротив, функция наказания предполагает прямую зависимость размера наказания от вины правонарушителя: чем более тяжкой является форма вины, тем строже ответственность. И вот, как ни странно, аналогичное правило предопределяет размер компенсации морального вреда (кроме случаев, когда компенсация морального вреда взыскивается на основании ст. 1100 ГК РФ независимо от вины причинителя вреда). Думается, что это совершенно недвусмысленно свидетельствует о том, что законодатель хотел придать компенсации морального вреда преимущественно штрафной, а не компенсационно-восстановительный характер, что также характерно для неустойки.
Итак, проведенный анализ позволяет выделить ряд значимых факторов, в своей совокупности дающих возможность определить правовую природу компенсации морального вреда как формы гражданско-правовой ответственности.
Во-первых, это презумпция наличия морального вреда в случае нарушения нематериальных благ, обособляющая право на компенсацию от доказывания факта наличия самого вреда. Во-вторых, это размер компенсации, являющийся условной величиной, фактически не отражающей самого морального вреда, не эквивалентной ему, ввиду невозможности объективной оценки физических или нравственных страданий в каких-либо единицах. В-третьих, денежный характер компенсации, в силу своей имущественной природы заведомо неспособный восстановить нарушенное неимущественное благо. В-четвертых, зависимость размера компенсации от степени вины причинителя морального вреда, отражающая стремление законодателя негативным образом воздействовать на его имущественную сферу с целью наказания за совершенное правонарушение.
Представляется, что совокупность этих факторов ясно свидетельствует о том, что компенсация морального вреда с точки зрения функционального назначения есть преимущественно штрафная форма гражданско-правовой ответственности <15>, имеющая не поверхностное, а глубинное сходство с неустойкой как классической штрафной формой гражданско-правовой ответственности.
--------------------------------
<15> В связи с этим невозможно согласиться с позицией Верховного Суда РФ, основанной на практике Европейского суда по правам человека, относительно того, что компенсация не должна носить карательный, отягощающий или предупредительный характер, так как это не отвечает цели, для достижения которой установлен данный способ защиты неимущественных прав граждан (см.: п. 18 Обзора практики рассмотрения судами дел о защите чести, достоинства и деловой репутации, утв. Президиумом ВС РФ 16.03.2016).

Однако если это и неустойка, то обладающая весьма специфическими особенностями.
В качестве первой особенности можно указать на то, что она есть следствие деликта, а не нарушения договорного обязательства, т.е. это деликтная неустойка. Конечно, известно, что неустойка является формой договорной ответственности, однако в самой ее природе не заложено никаких препятствий для того, чтобы применяться и в сфере обязательств вследствие причинения вреда, так как неустойка может предусматриваться не только договором, но и законом (законная неустойка).
Второй особенностью является то, что она должна быть индивидуальной в каждом конкретном случае причинения морального вреда, поскольку основанием ее взыскания является нарушение нематериального блага конкретного лица, обладающего уникальными личностными особенностями и, в частности, индивидуальной способностью к переживаниям.
Третья особенность заключается в том, что размер ее определяется судом на основе субъективной оценки предусмотренных законом критериев (хотя, конечно, может определяться и соглашением причинителя и потерпевшего, как и при применении любой другой формы гражданско-правовой ответственности).
Думается, суммы приведенных аргументов достаточно для вывода, что компенсация морального вреда по своей сути есть индивидуальный судебный штраф, принадлежащий сфере деликтной ответственности, т.е. форма гражданско-правовой ответственности преимущественно штрафного характера.
Если это так, то критерии определения размера компенсации должны быть дополнены введением требования о необходимости учета имущественного положения причинителя морального вреда с целью назначения такого размера компенсации, который, с одной стороны, был бы для него чувствительным лишением, а с другой - представлял собой такую сумму, которая является реальной для взыскания. Конечно же, ничто не мешает судам и сейчас учитывать имущественное положение причинителя вреда в рамках более общих критериев (иных заслуживающих внимания обстоятельств, соображений разумности и справедливости), однако предлагаемая конкретизация должна послужить обязательности учета этого фактора и тем самым достижению цели определения справедливого наказания за нарушение нематериального блага.
Теперь вернемся к вопросу о том, в чем же проявляется компенсационно-восстановительная функция рассматриваемой формы ответственности, исходя из того что в данном случае она не означает восстановления первоначального состояния нарушенного нематериального блага.
Поскольку компенсационно-восстановительная функция составляет правовое воздействие на нарушенную нематериальную сферу потерпевшего, необходимо определить, в чем оно выражается.
Представляется, что прежде всего оно выражается в том, что данный штраф взыскивается в пользу потерпевшего, а также в том, что он имеет индивидуальный для каждого конкретного случая размер.
Как уже было отмечено, индивидуализация осуществляется через учет характера и степени страданий, связанных с индивидуальными особенностями потерпевшего, а также иных заслуживающих внимания обстоятельств. Кажется очевидным, что целью учета этих разнообразных обстоятельств является определение для каждого конкретного случая особого, а значит (и это самое главное), справедливого размера компенсации.
Созвучным высказанным в данной статье мыслям является весьма яркое и точное высказывание С.А. Беляцкина относительно того, что "невозможность реституировать для потерпевшего... моральный вред еще не означает, что немыслимо возмещение в ином смысле... которое могло бы... считаться более или менее достаточным возмездием (выделено нами. - О.Д.) за причиненные страдания" <16>.
--------------------------------
<16> Беляцкин С.А. Указ. соч. С. 16.

Ясно, что это "возмещение в ином смысле", являющееся по своему существу "возмездием" (т.е. наказанием) для причинителя вреда, нацелено на восстановление справедливости, которая страдает в результате любого правонарушения, в особенности нарушения нематериального блага гражданина. Ущемленное чувство справедливости потерпевшего требует для своего удовлетворения наложения на причинителя вреда адекватного нарушению наказания, в чем бы оно ни выражалось. Коль скоро речь идет о гражданском праве, наказание носит имущественный характер и взыскивается в пользу потерпевшего, поэтому и денежная компенсация морального вреда выглядит в данном контексте вполне естественно.
Нельзя не отметить также, что и само по себе закрепление в законодательстве возможности взыскания компенсации морального вреда уже есть фактор поддержания справедливости в качестве основополагающей правовой идеи в общественном сознании, а тем более реализация этой возможности, подтверждающая признание государством публичной ценности нематериальной сферы человека.
Таким образом, проявление компенсационно-восстановительной функции рассматриваемой формы гражданско-правовой ответственности видится в восстановлении справедливости характерным для гражданского права способом.
К сожалению, практика применения норм о компенсации морального вреда в большинстве случаев не реализует ни функцию наказания, ни функцию восстановления справедливости ввиду назначения судами совершенно неадекватных, а порой даже и "издевательских" для потерпевших от правонарушений размеров компенсации морального вреда <17>. Такая практика, безусловно, должна быть прекращена.
--------------------------------
<17> См.: Карапетов А. Указ. соч.; Латыев А. Указ. соч.

Нематериальные блага должны получать реальную защиту через фактическую реализацию заложенных в институте компенсации морального вреда функций.
Как это сделать? Вероятно, это должен быть комплекс мероприятий, включающий в себя как минимум два пункта.
Во-первых, следует совершенствовать систему критериев определения размера компенсации с учетом функций института компенсации морального вреда. Существует немало научных работ, посвященных этому вопросу <18>, да и в данной статье выше обосновывалось предложение такого рода. Эта мера должна помочь не только судьям при определении размера компенсации морального вреда, но и самим участникам спора, чтобы сориентироваться, какие доказательства представлять в обоснование требуемого размера компенсации либо, наоборот, для его оспаривания, чтобы не быть голословными в своих утверждениях. Впрочем, следует заметить, что закрепленные в законодательстве критерии разумности и справедливости, при надлежащем отношении судей к защите нематериальных благ, сами по себе могли бы быть достаточными для определения такого размера компенсации, который, будучи "достаточным возмездием" для правонарушителя, восстанавливал бы справедливость в отношении потерпевшего. Поскольку этого не происходит, конкретизация критериев определения размера компенсации морального вреда является актуальной.
--------------------------------
<18> В частности, см.: Малеина М.Н. Указ. соч.

Во-вторых, в связи с тем что в конечном счете все зависит от субъективной позиции судей, положительного результата не добиться без изменения их подхода к данной категории дел. Свою роль в этом направлении должен сыграть Верховный Суд РФ, располагающий разными инструментами воздействия на судебную практику. Можно согласиться с мнением большого количества участников юридического сообщества о необходимости установления для судов на уровне постановления Пленума Верховного Суда РФ неких ориентиров для определения размера компенсации морального вреда, как, например, это сделано в отношении неустойки в п. 2 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.12.2011 N 81 "О некоторых вопросах применения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации" <19>. Определение, до какого уровня снизить неустойку, так же как и определение размера компенсации морального вреда, - вопрос судейского усмотрения, и если были найдены ориентиры для судей при решении вопроса о неустойке, следовательно, в силах Верховного Суда РФ найти эти ориентиры и для компенсации морального вреда, хотя очевидно, что это сделать сложнее.
--------------------------------
<19> В данном пункте ВАС РФ фактически определяет нижний порог, до которого неустойка может быть снижена судом. При решении вопроса о компенсации морального вреда в большинстве случаев суды фактически делают то же самое - снижают размер заявленных истцом требований до того уровня, который представляется им целесообразным. При этом никаких нижних порогов по данной категории дел Верховным Судом РФ до настоящего времени не установлено.

Подводя общий итог данному исследованию, отметим следующее. При применении форм гражданско-правовой ответственности преимущественно компенсационно-восстановительной направленности через реализацию компенсационно-восстановительной функции обеспечивается наказание правонарушителя, т.е. осуществляется штрафная функция. При применении же форм ответственности преимущественно штрафного характера, в частности компенсации морального вреда, наоборот, через реализацию штрафной функции осуществляется специфическая по своему содержанию компенсационно-восстановительная функция, заключающаяся в восстановлении справедливости как на субъективном уровне самого потерпевшего, так и на уровне общественного сознания.
Такой взгляд на компенсацию морального вреда позволяет гражданину увидеть в другом свете проблему защиты деловой репутации юридического лица. Неспособность юридического лица к переживаниям по поводу нарушения деловой репутации означает лишь невозможность применения в данном случае института компенсации морального вреда (что теперь прямо закреплено в п. 11 ст. 152 ГК РФ), но не оправдывает отсутствия конкретных норм, предоставляющих данному субъекту права требовать компенсации репутационного вреда в качестве наказания для причинителя вреда и восстановления справедливости. Отсутствие этих норм как минимум нарушает принцип равенства правовых возможностей субъектов гражданского права, а в силу этого не соответствует соображениям справедливости <20>. Представляется, что вопрос о необходимости введения в гражданское законодательство РФ института компенсации репутационного вреда в качестве разновидности неимущественного вреда назрел.
--------------------------------
<20> См.: Дмитриева О.В. Компенсация репутационного вреда юридическому лицу: функциональное назначение и обоснование необходимости законодательного закрепления // Гражданское право. 2016. N 4. С. 20 - 23.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ в Определении от 18.11.2016 N 307-ЭС16-8923 по делу N А56-58502/2015 подтвердила наличие у юридического лица права на компенсацию репутационного вреда. Сам по себе этот факт дает надежду на разрешение обозначенной проблемы. Однако предложенное в данном Определении понимание сущности репутационного вреда, а также условий его компенсации являются весьма спорными. В особенности это касается указания на то, что для взыскания компенсации истец обязан доказать наличие у него сформированной репутации в той или иной сфере деловых отношений, а также наступление у него неблагоприятных последствий в результате ее нарушения.
Эти требования в очередной раз ставят юридических лиц в неравное положение с гражданами. От граждан никто не требует доказывать наличие у них жизни, здоровья, чести, достоинства, деловой репутации и других нематериальных благ, исходя из очевидности их существования. Непонятно, на каком основании очевидное должно доказывать юридическое лицо. Ведь если данный субъект создается с целью функционирования в системе общественных отношений, т.е. для взаимодействия с другими субъектами, то ясно, что без деловой репутации это взаимодействие невозможно.
Думается, что более правильным было бы исходить из презумпции наличия положительной деловой репутации у юридического лица с момента его создания, а также презумпции наличия репутационного вреда в случаях ее нарушения.
Что же касается требования суда доказывать наличие последствий нарушения репутации для решения вопроса о праве на компенсацию, то, безусловно, оно должно иметь отношение не к самому праву на компенсацию, а к определению ее размера. При решении этого вопроса было бы уместно учитывать также характер репутации юридического лица (положительная или отрицательная, высокая или низкая и т.п., поскольку репутация может изменяться в процессе "жизни" юридического лица).
В противном случае складывается ситуация, когда декларируемое судом право юридического лица на компенсацию репутационного вреда фактически может оказаться неосуществимым.
Следовательно, и само право юридического лица на компенсацию репутационного вреда, и критерии определения размеров такой компенсации остро нуждаются в закреплении на законодательном уровне для создания реальных условий для защиты данного нематериального блага.

References

Belyatskin S.A. Compensation for Moral (Non-Property) Damage (Vozmeshhenie moral'nogo (neimushhestvennogo) vreda). Moscow: Gorodets, 1996. 76 p.
Dmitrieva O.V. Compensation for Reputational Damage to a Legal Entity - Functional Purpose and Substantiation of Necessity Of Legislative Recognition (Kompensaciya reputacionnogo vreda yuridicheskomu licu: funkcional'noe naznachenie i obosnovanie neobhodimosti zakonodatel'nogo zarepleniya) // Civil Law (Grazhdanskoe pravo). 2016. N 4. P. 20 - 23.
Dmitrieva O.V. Forms and Types of Civil Liability (Formy i vidy grazhdansko-pravovoj otvetstvennosti), in: Nosyreva E.I. (ed.). Legal Reforms in Modern Russia: the Importance of the Results and Prospects: Collection of Essays (Pravovye reformy v sovremennoj Rossii: znachenie, rezul'taty, perspektivy: Sb. st.). Voronezh: Izdatel'stvo Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta, 2009. P. 36 - 48.
Dmitrieva O.V. Legal Forms of Existence of Compensatory and Restorative Function of Civil Liability (Yuridicheskie formy bytiya kompensacionno-vosstanovitel'noj funkcii grazhdansko-pravovoj otvetstvennosti) // State and Law (Gosudarstvo i pravo). 2016. N 9. P. 18 - 24.
Erdelevskiy A.M. Compensation for Moral Damage (Kompensaciya moral'nogo vreda). Moscow: Valent, 2007. 272 p.
Erdelevskiy A.M. Non-Pecuniary Damage and Compensation for the Suffering (Moral'nyj vred i kompensacija za stradanija). Moscow: BEK, 1997. 188 p.
Karapetov A. "How long?, or To the Question of the Size of the Awarded Moral Damage ("Dokole?", ili K voprosu o razmere prisuzhdaemogo moral'nogo vreda)" // Zakon.ru. December 26, 2014. URL: https://zakon.ru/blog/2014/12/26/dokole_ili_k_voprosu_o_razmere_prisuzhdaemogo_moralnogo_vreda (accessed 12 December 2016).
Klochkov A.V. Compensation for Moral Damage as a Measure of Civil Liability: Summary of a PhD Thesis in Law (Kompensacija moral'nogo vreda kak mera grazhdansko-pravovoj otvetstvennosti: Avtoref. dis. na soiskanie uchenoi stepenikand. yurid. nauk). Volgograd, 2004. 23 p.
Latyev A. To Justify the Compensation of Moral Damage (K opravdaniyu kompensacii moral'nogo vreda) // Zakon.ru. January 8, 2015. URL: https://zakon.ru/blog/2015/1/8/k_opravdaniyu_kompensacii_moralnogo_vreda (accessed 12 December 2016).
Malein N.S. Protection of Individual Rights by Soviet Legislation (Ohrana prav lichnosti sovetskim zakonodatel'stvom). Moscow: Nauka, 1986. 165 p.
Maleina M.N. The System of Criteria for Determining Compensation for Non-Pecuniary Damage as a Method of Protection of Civil, Family and Labour Rights (Sistema kriteriev opredelenija kompensacii neimushhestvennogo vreda kak sposoba zashhity grazhdanskih, semejnyh i trudovyh prav grazhdan) // Journal of Russian law (Zhurnal rossijskogo prava). 2015. N 5. P. 59 - 73.
Mikhno E.A. Compensation for Moral Damage in the Non-Contractual Obligations: Summary of a PhD Thesis in Law (Kompensacija moral'nogo vreda vo vnedogovornyh objazatel'stvah: Avtoref. dis. na soiskanie uchenoi stepeni kand. yurid. nauk). Saint Petersburg, 1998. 21 p.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:
↑