• Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 777-08-62 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Последние новости:
28.03.2018

Законопроектом "О внесении изменений в КоАП РФ в части усиления административной ответственности за совершение противоправных деяний на воздушном транспорте" предлагается усилить административную ответственность за такие деяния, как управление воздушным судном лицом, не имеющим права управления им, управление воздушным судном лицом, находящимся в состоянии опьянения, передача управления воздушным судном лицу, находящемуся в состоянии опьянения, невыполнение лицами, находящимися на борту воздушного судна, законных распоряжений командира воздушного судна и др.

21.03.2018

Целями законопроекта "О цифровых финансовых активах" является законодательное закрепление в российском правовом поле определений наиболее широко распространенных в настоящее время финансовых активов, создаваемых и/или выпускаемых с использованием цифровых финансовых технологий, к которым законопроект относит распределенный реестр цифровых транзакций, а также создание правовых условий для привлечения российскими юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями инвестиций путем выпуска токенов, являющихся одним из видов цифровых финансовых активов.

14.03.2018

Законопроектом предусматривается дополнение пункта 2 статьи 12.4 Федерального закона "Об исключительной экономической зоне Российской Федерации", которая устанавливает права и обязанности лиц, осуществляющих рыболовство в экономической зоне, положением об обязанности для таких лиц проходить контрольные пункты (точки) и соблюдать порядок их прохождения, установленные федеральным органом исполнительной власти в области обеспечения безопасности по согласованию с федеральным органом исполнительной власти в области рыболовства и федеральным органом исполнительной власти по обороне.

Все статьи > Перспективы взаимного признания и исполнения судебных решений в отношениях между Россией и Германией (Елисеев Н.Г.)

Перспективы взаимного признания и исполнения судебных решений в отношениях между Россией и Германией (Елисеев Н.Г.)

Дата размещения статьи: 11.12.2017

Перспективы взаимного признания и исполнения судебных решений в отношениях между Россией и Германией (Елисеев Н.Г.)

Общеизвестно, что экономическое и гуманитарное сотрудничество между организациями и гражданами России и Германии даже сегодня, в кризисный период, находится на сравнительно высоком уровне. В отношениях между государствами действует множество двусторонних и многосторонних договоров, среди которых Договор о добрососедстве, партнерстве и сотрудничестве между СССР и Федеративной Республикой Германия от 09.11.1990, двусторонние Соглашения о международном автомобильном сообщении от 14.07.1993, об облегчении взаимных поездок граждан Российской Федерации и граждан Федеративной Республики Германия от 10.12.2003, о научно-техническом сотрудничестве от 16.07.2009; Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, учреждающее партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны, от 24.06.1994 (далее - Соглашение о партнерстве). Сотрудничество взаимовыгодное и, как правило, не обременяется конфликтами, требующими судебного вмешательства. Однако такого рода конфликты все же возникают, и по завершении судебного разбирательства сторона, права которой подтверждены судебным решением, может столкнуться с неожиданной проблемой, если это решение необходимо будет исполнить за границей (в Германии или в России, в зависимости от того, идет речь о решении российского или германского суда соответственно).
Сам по себе алгоритм получения санкции на исполнение иностранного судебного решения как в Германии, так и в России несложен. Для исполнения российского судебного решения в Германии необходимо обратиться с иском о вынесении решения об исполнении в зависимости от суммы взыскания или рода дела либо в участковый суд (при сумме взыскания не более 5 тыс. евро или, например, по семейному делу), либо в земельный суд (при сумме взыскания более 5 тыс. евро) по месту жительства или местонахождению должника (§ 722 Гражданского процессуального уложения (Zivilprozessordnung) Германии; далее - ГПУ Германии <1>).
--------------------------------
<1> Первоначальный текст принят 30 января 1877 г., вступил в силу с 1 октября 1879 г.; ныне ГПУ Германии действует в официальной редакции от 05.12.2005 с последующими изменениями. См.: http://gesetze-im-internet.de/zpo/ (дата обращения: 23.12.2016).

Такого рода иск подлежит удовлетворению, если:
- иностранное судебное решение вступило в законную силу (предложение 1 абз. 2 § 723 ГПУ Германии);
- отсутствуют указанные в § 328 ГПУ Германии препятствия для его признания;
- не было заявлено допустимого и обоснованного возражения против принудительного исполнения решения (§ 767 ГПУ Германии).
Обстоятельства, препятствующие признанию иностранного судебного решения, должны приниматься судом во внимание, даже если сторона на них не ссылается. Исключением является проверка надлежащего извещения ответчика - она осуществляется по его инициативе (п. 2 абз. 1 § 328 ГПУ Германии), но ему не возбраняется заявлять и о прочих препятствиях.
Для исполнения решения германского суда в России с учетом подведомственности дела можно обратиться: а) с ходатайством в верховный суд республики, краевой, областной суд, суд города федерального значения, суд автономной области или суд автономного округа по месту жительства или месту нахождения должника в Российской Федерации, а в случае, если должник не имеет места жительства или места нахождения в РФ либо его место нахождения неизвестно, по месту нахождения его имущества (ст. 410 ГПК РФ); б) с заявлением о признании и приведении в исполнение решения в арбитражный суд субъекта РФ по местонахождению или месту жительства должника либо, если местонахождение или место жительства должника неизвестно, по местонахождению его имущества (ч. 1 ст. 242 АПК РФ).
Возможные основания для отказа в удовлетворении ходатайства установлены в ст. 412 ГПК и ст. 244 АПК РФ.
Рассмотрение вопроса о признании и исполнении иностранного судебного решения может оказаться сложным, долгим, затратным и далеко не всегда успешным для заявителя. Это обусловлено несколькими взаимосвязанными обстоятельствами. Основное среди них - отсутствие в отношениях между Россией и Германией договора, прямо предусматривающего признание и приведение в исполнение судебных решений по гражданским делам <2>. Другие обстоятельства заключаются в особенностях внутригосударственного регулирования. Возможность признания и приведения в исполнение иностранных судебных решений связывается в российском законодательстве с наличием международного договора, предусматривающего признание и исполнение таких решений (ч. 1 ст. 409 ГПК РФ, ч. 1 ст. 241 АПК РФ), а в Германии - с соблюдением принципа взаимности (п. 5 абз. 1 § 328 ГПУ Германии). К этому принципу обращаются и арбитражные суды РФ в случаях, когда с государством, из которого исходит судебное решение, у Российской Федерации нет международного договора, предусматривающего возможность признания и исполнения судебных решений <3>. Таким образом, при рассмотрении дел о признании и исполнении иностранных судебных решений вопрос о соблюдении взаимности является ключевым не только для германских, но и для российских арбитражных судов.
--------------------------------
<2> Исключениями являются две конвенции, в которых участвуют Россия и Германия: Конвенция по вопросам гражданского процесса от 01.03.1954, обеспечивающая взаимное исполнение решений о взыскании судебных расходов (ст. 18), и Конвенция о договоре международной дорожной перевозки грузов от 19.05.1956, предусматривающая взаимное исполнение судебных решений по спорам, которые возникают по поводу перевозок, производимых в соответствии с этой Конвенцией (п. 3 ст. 31).
<3> См., напр.: Определения ВАС РФ от 07.12.2009 N ВАС-13688/09 по делу N А41-9613/09, от 26.07.2012 N ВАС-6580/12 по делу N А40-119397/11-63-950; Постановления ФАС Московского округа от 02.03.2006, 22.02.2006 N КГ-А40/698-06-П по делу N А40-53839/05-8-388; ФАС Поволжского округа от 23.01.2012 по делу N А55-5718/2011; АС Московского округа от 28.09.2015 N Ф05-13737/2014 по делу N А40-34719/14-69-300.

В Германо-российской ассоциации юристов этому вопросу была посвящена конференция, проходившая в Гамбурге 4 ноября 2005 г. В докладах ее участников отмечалось, что взаимности в отношениях между Россией и Германией нет, однако возможность перехода ко взаимному признанию и исполнению судебных решений не исключалась <4>. До недавнего времени в этом вопросе не было полной ясности. Незначительная по объему судебная практика и юридическая литература допускали различные варианты его решения <5>.
--------------------------------
<4> См.: Gerasimchuk E. Anerkennung und  russischer Gerichtsurteile in Wirtschaftssachen in Deutschland? // DRJV-Mitteilungsheft. 2006. N 28 - 29. S. 11; Neshatayeva T. Anerkennung und Vollstreckung  Gerichtsurteile // Ibid. S. 16; Schmidt M. Anerkennung und Vollstreckung von Entscheidungen staatlicher Gerichte in Russland und Deutschland // Ibid. S. 20; Roloff F. Anerkennung und Vollstreckung von Entscheidungen staatlicher Gerichte in Russland und Deutschland // Ibid. URL: http://drjv.org/index.php/mitteilungshefte.html (дата обращения: 23.12.2016).
<5> На это было указано в решении земельного суда Аугсбурга (Германия) от 09.07.2013 по делу N 081 О 3956/12, которым удовлетворено исковое заявление об исполнении в Германии решения АС Московской области по делу N А41-34323/11.

Теперь положение может измениться.
13 июля 2016 г. Высший земельный суд г. Гамбурга отказал в признании решения Арбитражного суда г. Москвы, установив, что в отношениях между Германией и Россией принцип взаимности не соблюдается. Это сводит к нулю шансы добиться признания и исполнения решений российских судов в Германии, а германских - в России.
Решение Высшего земельного суда г. Гамбурга еще не вступило в законную силу, поскольку истец инициировал пересмотр дела в Федеральном Верховном суде, поэтому пока рано судить о преюдициальности вывода об отсутствии взаимности. Однако любое окончательное решение, которое будет принято по данному делу, станет переломным.
Обратимся к анализу этого принципиально важного дела. Еще в середине 2010 г. компания Kron Business S.A. (Тортола, Британские Виргинские острова) обратилась в земельный суд Гамбурга с иском об исполнении решения Арбитражного суда г. Москвы от 13.03.2009 по делу N А40-73665/08-25-507, которым были удовлетворены ее требования к компании Zeller Associates GmbH (Гамбург, Германия) о взыскании убытков в размере 523 172,13 долл. Требования основывались на договоре страхования гражданской ответственности судовладельца и возникли вследствие наступившего страхового случая <6>. В своих возражениях против признания решения арбитражного суда ответчик ссылался на два обстоятельства: 1) российский суд не обладал компетенцией рассматривать иск, предъявленный к германской компании; 2) в Российской Федерации не соблюдается принцип взаимности в отношении признания и исполнения германских судебных решений (п. п. 1 и 5 абз. 1 § 328 ГПУ Германии) <7>.
--------------------------------
<6> В России это решение проверялось в порядке апелляции и кассации и было оставлено без изменения Постановлением Девятого ААС от 20.10.2009 N 09АП-6703/2009-ГК и Постановлением ФАС Московского округа от 17.03.2010 N КГ-А40/15344-09 по делу N А40-73665/08-25-507.
<7> Согласно § 328 ГПУ Германии "Признание решений иностранных судов":
"(1) Признание решения иностранного суда исключается:
1) если суды государства, которому принадлежит соответствующий иностранный суд, по германским законам не обладают компетенцией; <...>
5) если не обеспечивается принцип взаимности".

Земельный суд согласился с доводами ответчика и решением от 01.09.2011 в удовлетворении иска отказал. На это решение истец подал апелляционную жалобу в Высший земельный суд г. Гамбурга. Апелляционная инстанция предварительно согласилась с аргументами, приведенными в обоснование апелляционной жалобы относительно подсудности. Истцу удалось доказать, что ответчик осуществлял в Москве коммерческую деятельность, и это обстоятельство обосновывало компетенцию Арбитражного суда г. Москвы в соответствии с § 21 ГПУ Германии. Открытым оставался вопрос о взаимности.
При его исследовании апелляционный суд руководствовался критериями, сформулированными в судебной практике и доктрине Германии. Взаимность имеет место, если нормы, регулирующие признание иностранных судебных решений, и практика их применения в соответствующем государстве создают для исполнения германских судебных решений условия, аналогичные тем, которые существуют в Германии. Не требуется доказывать, что в этом государстве исполняются все германские решения, достаточно, если будет установлена частичная взаимность, т.е. исполнимость того вида решений, к которому относится решение, предлагаемое для признания в Германии. Бремя доказывания соблюдения взаимности несет истец <8>. При этом подчеркивается, что к взаимности с учетом потребностей в развитии межгосударственных отношений не следует предъявлять слишком строгих требований <9>.
--------------------------------
<8> См.: п. 1 решения Федерального Верховного суда от 24.10.2000. URL: http://juris.bundesgerichtshof.de/cgi-bin/rechtsprechung/document.py?Gericht=bgh&Art=en&nr=22317&pos=0&anz=1 (дата обращения: 23.12.2016); п. п. 34 и 41 решения Федерального Верховного суда от 29.04.1999 // BGHZ. 1999. Bd. 141. S. 286. URL: https://jurion.de/Urteile/BGH/1999-04-29/IX-ZR-263_97 (дата обращения: 23.12.2016);  Das internatinale Zivilprozessrecht in der ZPO: Kommentar. Berlin, New York, 2008. S. 109; Geimer R. : mit Gerichtsverfassungsgesetz und den , mit internationalem Zivilprozessrecht, Kostrenanmerkungen / Begr. von , bearb. von R. Geimer, R. Greger u.a. , 2005. S. 1038.
<9> См.: п. 11 решения Федерального Верховного суда от 30.09.1964. URL: http://connect.juris.de/jportal/prev/KSRE069280385 (дата обращения: 23.12.2016).

Высший земельный суд г. Гамбурга посчитал необходимым учесть свое прежнее решение от 28.10.2004 по иску об исполнении в Германии решения Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 22.02.2000, принятое в ином составе судей, но с тем же результатом и по тому же основанию, - в удовлетворении иска отказать из-за недоказанности взаимности <10>. При рассмотрении того иска суду не были представлены примеры, подтверждающие практику взаимного признания судебных решений в отношениях между Германией и Россией. По мнению суда, имеющаяся в деле справка Арбитражного суда Московского округа (в ней со ссылкой на сведения, полученные от Министерства юстиции РФ, сообщалось, что российские суды не рассматривали дела о признании и исполнении решений германских судов, но взаимность в отношениях между Россией и Германией предположительно соблюдается), а также два случая признания решений судов Соединенного Королевства не являются достаточными доказательствами соблюдения взаимности в отношении германских судебных решений.
--------------------------------
<10> Оно было принято в деле об исполнении в Германии решения АС г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 22.02.2000 по делу N А56-2422/00, которым были удовлетворены исковые требования о возврате аванса, уплаченного по договору поставки нефтепродуктов, а также об уплате неустойки в общей сумме 1 204 617,77 руб. Решением от 13.01.2004 по делу N 327 O 158/02 земельный суд, рассматривавший дело в качестве первой инстанции, оставил иск без удовлетворения, поскольку (а) ответчик не был извещен надлежащим образом, (б) не было установлено соблюдение принципа взаимности. Это решение было обжаловано в порядке апелляции в Высший земельный суд г. Гамбурга, который признал ошибочным вывод суда первой инстанции о ненадлежащем уведомлении, но решением от 16.09.2004 апелляционную жалобу отклонил на том основании, что взаимность в смысле § 328 ГПУ Германии в Российской Федерации не соблюдается.

С момента принятия этого решения прошло более десяти лет, и в деле Kron Business S.A. суд признал необходимым выяснить, как за этот период изменилась российская практика. Для этой цели была назначена судебная экспертиза.
Судебный эксперт в письменном заключении от 29.07.2014 пришел к следующим выводам:
1) арбитражные суды и суды общей юрисдикции занимают различную позицию по вопросу признания и исполнения судебных решений, исходящих из государств, с которыми у РФ нет договора о признании и исполнении судебных решений;
2) арбитражные суды в течение последних приблизительно десяти лет признают и исполняют такие решения в России, если доказано соблюдение взаимности. Эта практика обосновывается различными доводами и является предметом критики в юридической литературе. Тем не менее она закрепилась и подтверждена в двух делах, рассмотренных Президиумом ВАС РФ;
3) суды общей юрисдикции требуют в качестве основания для признания и исполнения иностранного судебного решения наличия международного договора. В случае его отсутствия признание и исполнение таких решений исключаются. Конституционность такого толкования ГПК РФ была подтверждена определениями Конституционного Суда РФ.
Эксперт высказался относительно последствий Определения Конституционного Суда от 17.07.2007 о конституционности ст. 409 ГПК РФ. По его мнению, оно подтверждает правомерность практики судов общей юрисдикции, согласно которой при отсутствии международного договора иностранные судебные решения не могут признаваться и исполняться в РФ, но оно не обязательно должно означать, что практика арбитражных судов является антиконституционной.
В связи с упразднением Высшего Арбитражного Суда РФ эксперт выразил сомнение относительно того, какая практика будет поддержана единым Верховным Судом.
На заседании 2 июня 2016 г. до сведения германского суда было доведено Определение ВС РФ от 01.02.2016 N 305-ЭС15-18289 по делу N А40-34719/14-69-300, в котором констатируется, что признание и/или приведение в исполнение решений российских судов в иностранном государстве является безусловным основанием для признания и приведения в исполнение в Российской Федерации решений судов этого государства на основании общепризнанных принципов международного права - принципов взаимности и международной вежливости. По мнению апеллянта, это Определение устраняло сомнение в том, что реформированный Верховный Суд РФ не станет поддерживать практику арбитражных судов в применении ч. 1 ст. 241 АПК РФ.
На том же заседании председательствующий судья задал эксперту вопрос, станут ли российские арбитражные суды исполнять решения германских судов по экономическим спорам, если в рассматриваемом деле будет признано решение арбитражного суда. Эксперт ответил, что в таком случае решения германских судов, скорее всего, также будут признаваться.
В целом можно было считать, что практика арбитражных судов и главные выводы судебного эксперта свидетельствовали в пользу доводов апелляционной жалобы. Почему Высший земельный суд Гамбурга все же оставил ее без удовлетворения и отказался признать решение российского арбитражного суда?
Критической оценке были подвергнуты два основных момента, составляющие специфику практики арбитражных судов в делах о признании и исполнении иностранных судебных решений: 1) использование п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 (далее - Конвенция о защите прав человека) <11> и п. 1 ст. 98 Соглашения о партнерстве <12> в качестве тех международных договоров, которые в соответствии с ч. 1 ст. 241 АПК РФ являются необходимым условием признания и исполнения иностранных судебных решений в РФ; 2) обращение к принципу взаимности в случаях, когда отсутствует международный договор, и соблюдение этого принципа в отношении германских судебных решений.
--------------------------------
<11> "Статья 6. Право на справедливое судебное разбирательство
1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних, или для защиты частной жизни сторон, или - в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо - при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия".
<12> "Статья 98
1. В рамках настоящего Соглашения каждая Сторона обязуется обеспечить свободный от дискриминации по сравнению с собственными лицами доступ физических и юридических лиц другой Стороны в компетентные суды и административные органы Сторон для защиты их индивидуальных прав и прав собственности, включая те из них, которые касаются интеллектуальной собственности".

Дискуссионность использования п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и п. 1 ст. 98 Соглашения о партнерстве, как полагает суд, в достаточной мере подтверждена экспертным заключением.
В соответствующем разделе заключения эксперт комментирует акты арбитражных судов РФ по делу группы банков против АО "Нефтяная компания "Юкос", в которых названные международные соглашения впервые были использованы в указанном качестве <13>. Он утверждает, что ст. 6 Конвенции не устанавливает обязанности исполнять иностранные судебные решения. Решения Европейского суда по правам человека (далее - ЕСПЧ), которые цитируются в актах арбитражных судов после разбирательства по делу группы банков против АО "Нефтяная компания "Юкос", не могут служить доказательством обратного. Для обоснования мнения о том, что ст. 6 Конвенции будто бы, помимо прочего, гарантирует признание и исполнение иностранных судебных решений, арбитражные суды ссылаются, например, на Постановление ЕСПЧ от 19.03.1997 по делу "Хорснби против Греции". Однако это Постановление касается лишь исполнения государством собственных судебных решений. ЕСПЧ исходит из того, что за странами - участницами Конвенции сохраняется право регулировать условия и процедуру исполнения иностранных судебных решений. Это следует, например, из решения от 21.10.2010 по делу "Королев против России". Далее в тексте экспертного заключения следует ссылка на комментарий к Конвенции о защите прав человека Й. Майера-Ладевига (представителя правительства Германии в ЕСПЧ), в котором содержатся более подробные сведения по данной теме и дополнительные примеры <14>. Что же касается международных соглашений, гарантирующих иностранцам свободный доступ к органам правосудия, то они, по мнению эксперта, также не позволяют сделать вывод о признании и исполнении иностранных судебных решений.
--------------------------------
<13> См.: Определение АС г. Москвы от 21.12.2005 и Постановление ФАС Московского округа от 02.03.2006 N КГ-А40/698-06-П по делу N А40-53839/05-8-388.
<14> См.: Meyer-Ladewig J. Handkommentar zur  Menschenrechtskonvention. Baden-Baden, 2011. Art. 6. Rn. 51 - 54.

Нельзя отрицать, что позиция арбитражных судов является предметом дискуссии в российской доктрине и суждения германского эксперта совпадают с критическими замечаниями российских правоведов <15>. Но следует ли считать их правильными?
--------------------------------
<15> См.: Зимненко Б.Л. К вопросу об исполнении и признании иностранных судебных и арбитражных решений при условии взаимности // Журнал российского права. 2006. N 8. С. 64; Марышева Н.И. Вопросы признания и исполнения в России решений иностранных судов // Журнал российского права. 2006. N 8. С. 14; Терехов В.В. Дискуссия о возможности и необходимости трансграничного действия судебных решений // Вестник гражданского процесса. 2014. N 1. С. 73.

Представляется, что в них допущена логическая ошибка. Они основываются на доводах, не относящихся к обсуждаемому вопросу (ignoratio elenchi). Нужно было исследовать, допустимо ли считать п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и п. 1 ст. 98 Соглашения о партнерстве международными договорами в смысле ч. 1 ст. 241 АПК РФ, а вместо этого выяснялось, предусматривают ли указанные положения международных соглашений обязанность государств-участников признавать и исполнять иностранные судебные решения <16>. Нет сомнений, что такого рода взаимная обязанность должна быть прямо предусмотрена или следовать из автономного, единообразного для всех государств-участников толкования и оговорка о доступности средств судебной защиты сама по себе ее не порождает.
--------------------------------
<16> Аналогичная ошибка встречается в публикациях отечественных правоведов. См., напр.: Зимненко Б.Л. Указ. соч. С. 64.

Необходимо различать ситуации, когда при заключении договора в той или иной сфере сотрудничества государства, уделяя главное внимание деталям этого сотрудничества, в одном случае ограничиваются общими договоренностями по правовым вопросам (например, Соглашение о партнерстве), а в другом заключают договоры, посредством которых создается особый правовой режим, в частности касающийся обязанности, порядка и условий взаимного признания и исполнения судебных решений (п. 3 ст. 31 Конвенции о договоре международной дорожной перевозки грузов от 19.05.1956 или ст. ст. 18 - 24 Договора между Российской Федерацией и Аргентинской Республикой о сотрудничестве и правовой помощи по гражданским, торговым, трудовым и административным делам от 20.11.2000).
Положение ч. 1 ст. 241 АПК РФ можно отнести к обеим разновидностям международных договоров. Международное сотрудничество, как правило, осуществляется в правовом поле, а правовое регулирование предполагает судебную защиту, включая возможность принудительной реализации требования, правомерность которого подтверждена судебным решением. Если это решение иностранного суда, то в силу государственного суверенитета для его признания и принудительного исполнения необходимо согласие государства. Оно может быть выражено различными способами, в том числе посредством международного договора, а также с соблюдением условий и процедуры, установленных в законодательстве государства места исполнения такого решения. Поскольку проверка допустимости признания и исполнения иностранного судебного решения отнесена к ведению судебных органов, то в конечном итоге согласие или несогласие государства объявляется в решении его суда <17>.
--------------------------------
<17> См.: Муранов А.И. Международный договор и взаимность как основание приведения в исполнение в России иностранных судебных решений. М., 2003. С. 29.

В ч. 1 ст. 241 АПК РФ по усмотрению российского законодателя определена общая предпосылка признания и исполнения иностранного судебного решения на территории РФ в виде наличия международного договора, буквально: "...если признание и приведение в исполнение таких решений предусмотрено международным договором Российской Федерации...". Заметим, что в законе не используется словосочетание "прямо предусмотрено", поэтому нет оснований связывать возможность признания и исполнения судебных решений в РФ только с договорами, в которых такая возможность явно выражена, хотя согласно традиционному толкованию этой нормы, как и ее предшественницы (предписания ст. 1273 Устава гражданского судопроизводства Российской империи от 20.11.1864), речь идет исключительно о международном договоре, прямо предусматривающем признание и исполнение иностранных судебных решений.
Арбитражные суды отошли от традиционного толкования. При этом они не только не нарушили буквы российского закона, но и получили результат, соответствующий сути международно-правовых обязательств Российской Федерации.
Решение вопроса о том, являются ли п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и п. 1 ст. 98 Соглашения о партнерстве теми международно-правовыми нормами, которые требуются по законодательству РФ, находится в исключительной компетенции российского суда, и его вывод не может отвергаться иностранным судом как дискуссионный или неправильный, поскольку речь идет об осуществлении того самого права государства определять условия и процедуру исполнения иностранных судебных решений, на которое указывает ЕСПЧ, и об оценке положений международного договора как обстоятельства, необходимого для применения уникальной нормы российского права, а не для выяснения взаимных прав и обязанностей государств - участников международного договора.
То, что указанные международно-правовые положения в судебной практике и доктрине Германии или других стран не рассматриваются в качестве предписаний, обязывающих признавать и исполнять иностранные судебные решения, не доказывает ошибочность позиции российских арбитражных судов. Далеко не во всех странах имеется норма, аналогичная той, которая установлена в ч. 1 ст. 241 АПК РФ (нет ее и в германском законодательстве), поэтому там толкование международного договора осуществляется в другом контексте - через призму наличия или отсутствия взаимной обязанности участников международного договора исполнять иностранные судебные решения. Из ч. 1 ст. 241 АПК РФ следует, что наличие международного договора открывает лишь возможность признания и исполнения, но не обязанность, исключающую необходимость соблюдения установленных в федеральном законодательстве условий такого признания и исполнения (ч. 1 ст. 244 АПК РФ).
Следует особо подчеркнуть, что позиция арбитражных судов является правильной, поскольку обеспечивает достижение справедливого результата, соответствует целям и сущности правового регулирования и правосудия. При обращении к п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и п. 1 ст. 98 Соглашения о партнерстве они руководствуются ст. 31 Венской конвенции о праве международных договоров от 23.05.1969, согласно которой договор должен толковаться добросовестно в соответствии с обычным значением, которое следует придать терминам договора в их контексте, а также в свете объекта и целей договора; для толкования договора контекст охватывает, кроме текста, включая преамбулу и приложения, также любые соответствующие нормы международного права, применимые в отношениях между участниками. В результате делается вывод: п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и п. 1 ст. 98 Соглашения о партнерстве являются теми международно-правовыми нормами, которые в соответствии с ч. 1 ст. 241 АПК РФ открывают возможность для признания и исполнения иностранных судебных решений в Российской Федерации <18>.
--------------------------------
<18> См.: Постановление ФАС Московского округа от 02.03.2006, 22.02.2006 N КГ-А40/698-06-П по делу N А40-53839/05-8-388.

Иной подход, как показывает практика судов общей юрисдикции, означает, что лицо при осуществлении своего права на судебную защиту на стадии исполнения судебного решения в России встречает непреодолимое препятствие чисто формального характера, никак не связанное с существом рассматриваемого дела, с возможными основаниями для отказа в принудительном исполнении решения иностранного суда (ч. 1 ст. 412 ГПК РФ, ч. 1 ст. 244 АПК РФ), а именно: судебное решение не может быть исполнено только по той причине, что между государствами нет договора, прямо предусматривающего его исполнение.
Гражданка Ф. обратилась в Московский областной суд с ходатайством о признании и исполнении решения районного суда Панков/Вайсензее (Германия) от 14.01.2009 о взыскании алиментов на содержание двоих детей. Руководствуясь ч. 1 ст. 409 ГПК РФ и принимая во внимание то обстоятельство, что международный договор о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам между РФ и ФРГ отсутствует, суд Определением от 03.08.2009 в удовлетворении ходатайства отказал. Частная жалоба, поданная на это Определение в ВС РФ, оставлена без удовлетворения. Судебная коллегия Верховного Суда признала позицию нижестоящего суда обоснованной и правильной, так как в связи с отсутствием международного договора о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам между Российской Федерацией и Федеративной Республикой Германия у суда не имелось предусмотренного ч. 1 ст. 409 ГПК РФ правового основания для признания и исполнения на территории Российской Федерации названного решения иностранного суда. По мнению Коллегии, "доводы частной жалобы эту позицию не опровергают. Они основаны на неправильном толковании норм гражданского процессуального права. ГПК РФ не предусматривает возможность разрешения принудительного исполнения решения иностранного суда на территории Российской Федерации исходя из благоприятного отношения к иностранному решению. Не может служить основанием для отмены определения суда и ссылка в частной жалобе на то, что к отношениям сторон по данному делу могут быть применены международные акты, участниками которых являются Российская Федерация и Федеративная Республика Германия, в частности Конвенция о правах ребенка, Европейская конвенция об осуществлении прав детей, Договор о добрососедстве, партнерстве и сотрудничестве. Указанные международные акты не содержат положений о возможности признания и исполнения решений судов государств-участников на их территориях" <19>.
--------------------------------
<19> Определение ВС РФ от 01.12.2009 N 4-Г09-27.

Действительно, в этих международных актах нет прямых указаний на возможность взаимного признания и исполнения судебных решений на территориях государств-участников, но разве эта возможность (с учетом положений ст. 31 Венской конвенции о праве международных договоров) не следует из сути содержащихся в них норм, например об обязанности государств - участников Конвенции о правах ребенка от 20.11.1989 признавать право каждого ребенка на уровень жизни, необходимый для его физического, умственного, духовного, нравственного и социального развития; принимать все необходимые меры для обеспечения восстановления содержания ребенка родителями или другими лицами, несущими финансовую ответственность за ребенка, как внутри государства-участника, так и из-за рубежа (п. п. 1 и 4 ст. 27 Конвенции о правах ребенка)? Разве отказ от исполнения иностранного судебного решения о взыскании алиментов из-за отсутствия прямого предписания о возможности его исполнения не ведет к нарушению прав ребенка, гарантируемых данной Конвенцией, а также обязанности государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека (ст. 2 Конституции РФ)? И были бы нарушены публичный порядок и суверенитет Российской Федерации, ее законодательство или законные права третьих лиц, если бы суд общей юрисдикции, подобно арбитражным судам, признал такую возможность, исходя из того, что требуемый согласно ст. 409 ГПК РФ международный договор (как и в случае ч. 1 ст. 241 АПК РФ) не обязательно должен прямо предусматривать признание и исполнение иностранных судебных решений, а достаточно, если это следует из смысла его положений?
Обращение арбитражных судов к принципам международной вежливости и взаимности в случаях, когда отсутствует международный договор, также не убедило Высший земельный суд г. Гамбурга в том, что взаимность при исполнении судебных решений в отношениях между Россией и Германией соблюдается. Приведенные в обоснование его сомнений доводы противоречивы. Сначала суд, руководствуясь правилом о достаточности соблюдения взаимности по той категории дел, к которой относится предлагаемое для признания судебное решение, со ссылкой на мнение судебного эксперта отмечает, что о частичной взаимности свидетельствует многолетняя практика арбитражных судов. Но затем он приводит аргументы против этого правила. По его мнению, эта либеральная практика не является результатом очевидного законодательного положения, из-за чего суды общей юрисдикции не считают взаимность (без наличия международного договора) достаточной. Эту позицию судов общей юрисдикции подтвердил КС РФ, а объединенный Верховный Суд РФ, призванный обеспечить единообразие в применении права, до настоящего времени не дал обязательных разъяснений, и трудно предугадать, какими они будут. Неопределенность в этом вопросе настолько велика, заключает суд, что исходить из соблюдения взаимности не представляется возможным.
Оценивая эти контраргументы, следует согласиться с тем, что обращение к принципам взаимности и международной вежливости прямо в российском законе не предусмотрено. Однако суд обладает свободой толковать его положения. В случае применения ч. 1 ст. 241 АПК РФ арбитражные суды воспользовались этой свободой и сформулировали позицию, которой стабильно придерживаются уже много лет. То, что другие суды при обращении к аналогичному предписанию, присутствующему в другом законе, трактуют его иным образом, не предрешает вопрос о неправомерности этой позиции. Заявляя об отсутствии взаимности в делах о признании судебных решений по экономическим спорам на том основании, что суды общей юрисдикции при отсутствии международного договора отказываются признавать иностранные судебные решения по общегражданским спорам, германский суд нарушил правило о частичной взаимности.
По всей видимости, германский суд также не совсем уверен в достаточной весомости своих доводов, поскольку далее он исходит из предположения, что практика арбитражных судов в части признания иностранных судебных решений на основе принципа взаимности при отсутствии международного договора будет сохранена. При этом под сомнение ставится соблюдение взаимности в отношении решений германских судов.
Как следует из заключения судебного эксперта, до настоящего времени арбитражными судами РФ в условиях отсутствия международного договора признавались решения английских, нидерландских, бельгийских судов, но нет аналогичного примера в отношении решения германского суда.
Единственный случай, в котором арбитражный суд РФ рассматривал вопрос о признании и исполнении германского судебного решения в условиях отсутствия международного договора, прямо предусматривающего возможность его признания и исполнения <20>, - дело компании "Фридрих Шульце Гмбх и Ко" против ЗАО "Автокомбинат N 29" о признании и приведении в исполнение решения Высшего суда г. Берлина от 31.05.1999 N 22 и 1774/98. Арбитражный суд г. Москвы отказался признать это решение. Отказ мотивировался прежде всего пропуском срока, установленного российским законодательством для предъявления иностранного судебного решения к принудительному исполнению, а также ссылкой на ч. 1 ст. 241 АПК РФ. Арбитражный суд установил, что между Россией и Германией отсутствует международный договор о правовой помощи. Тем не менее, следуя принципам международной вежливости и международной взаимности при рассмотрении заявления в отсутствие международного договора России и федерального закона, Арбитражный суд проверил, исполнялись ли подобные решения российских судов на территории Германии. Таких сведений получено не было <21>.
--------------------------------
<20> В решении Высшего земельного суда г. Гамбурга упоминается определение АС г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.05.2008, которым было удовлетворено постановление участкового суда г. Франкфурта от 07.09.2005, но оно не было принято во внимание как доказательство соблюдения взаимности, поскольку признание германского судебного решения осуществлялось на основе специальной нормы - п. 6 ст. 1 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".
<21> См.: Определение АС г. Москвы от 29.06.2005 по делу N А40-30775/03-40-315 и Постановление ФАС Московского округа от 19.10.2005, 12.10.2005 N КГ-А40/8581-05-П.

При оценке этого казуса Высший земельный суд г. Гамбурга обратился к общепризнанному в германском праве правилу, согласно которому при выяснении вопроса о взаимности следует избегать патовой ситуации. Такая ситуация возникает, если ожидать, что суды другого государства первыми начнут признавать решения германских судов. Однако в германско-российских отношениях, отмечает суд, имеется особенность: здесь нельзя говорить о том, что в обоих государствах отсутствует какая-либо судебная практика. Напротив, в обеих странах есть решения, в которых взаимность прямо отрицается: в Германии - упомянутое решение 2004 г., в России - Определение Арбитражного суда г. Москвы 2005 г. <22>. Далее он приводит мнение судебного эксперта относительно оснований данного Определения Арбитражного суда. Эти основания, полагает эксперт, позволяют предположить, что Арбитражный суд г. Москвы признал бы решение германского суда, если бы было доказано, что решения российских судов исполняются в Германии. Упомянуто также и другое высказывание эксперта о том, что решение в рассматриваемом деле может стать поворотным в германо-российских отношениях.
--------------------------------
<22> В данном случае не принималось во внимание решение земельного суда Аугсбурга (Германия) от 09.07.2013 по делу N 081 O 3956/12, которым удовлетворено исковое заявление об исполнении в Германии решения АС Московской области, поскольку в этом деле применялась Конвенция о договоре международной дорожной перевозки грузов (КДПГ) от 19.05.1956, в которой прямо предусматривается взаимная обязанность государств-участников исполнять судебные решения по соответствующим спорам (п. 3 ст. 31 КДПГ).

Казалось бы, позиция арбитражных судов РФ, а также мнение судебного эксперта демонстрируют опасность возникновения той самой нежелательной патовой ситуации, к которой может приводить признание иностранных судебных решений на условиях взаимности, и показывают очевидный выход из нее - сделать первый шаг в позитивном направлении. Но этот шаг не был сделан. Почему?
Германский суд выразил сомнение в том, будут ли российские арбитражные суды решать вопрос о взаимности в отношении Германии иначе, чем в Определении по делу компании "Фридрих Шульце Гмбх и Ко", если предположить, что в данном деле решение арбитражного суда будет признано. Российский эксперт, перед которым будет поставлена задача выяснить, соблюдается ли в Германии взаимность в отношении России, вынужден будет констатировать, что хотя в некоторых германских комментариях соблюдение взаимности подтверждается, но в большинстве из них отмечается обратное, пусть даже иногда с оговоркой "пока не соблюдается" или с указанием на тенденцию к изменению положения либо с замечанием, что российские арбитражные суды начали признавать иностранные судебные решения при отсутствии международного договора.
Эти объяснения небесспорны. Суд, конечно, вправе оценивать представленные ему сведения по своему свободному усмотрению и выражать сомнения относительно истинности тех или иных суждений. Критиковать судебное решение только потому, что материалы дела позволяют или не препятствуют принятию решения противоположного содержания, было бы неправильно. Однако свобода суда в оценке доказательств связана с обязанностью объяснений причин, по которым суд пришел к соответствующему выводу (предложение 2 абз. 1 § 286 ГПУ Германии), что позволяет проверять достаточную степень обоснованности сделанного им вывода. В данном деле свои сомнения суд выводит из предположения, что российский эксперт, скорее всего, сделает вывод об отсутствии взаимности. Предположение довольно шаткое. Во-первых, как на это указывает сам суд, отсутствие взаимности в отношениях с Россией не является в германской доктрине безусловным фактом, и эксперт может сделать акцент на мнении, которое хотя и не доминирует, но является прогрессивным и соответствует тенденциям в эволюции правового регулирования. Во-вторых, эксперт обязан учитывать не только мнения, изложенные в комментариях. Решающее значение для него имеет реальная судебная практика, и если она в ее новейшем проявлении будет свидетельствовать о позитивном отношении к российским судебным решениям, то вряд ли это позволит ему сделать вывод, что германские суды в отношении России принцип взаимности не соблюдают.
Каковы в сложившейся ситуации перспективы развития отношений между Россией и Германией в аспекте взаимного признания судебных решений?
В значительной мере они зависят от реакции Федерального Верховного суда Германии на заявление истца о пересмотре решения Высшего земельного суда г. Гамбурга: (1) будет ли оно принято к рассмотрению по существу и (2) каким будет результат пересмотра.
Есть хорошие шансы для достижения положительного результата на первом этапе. Инициируемое истцом ревизионное производство допускается, если спор имеет принципиальное значение или постановление ревизионного суда необходимо для совершенствования права или обеспечения единообразия правосудия (абз. 2 § 543 ГПУ Германии). В данном случае очевидным является принципиальное значение обжалуемого решения.
Исход второго этапа предугадать проблематично. Не исключено, что при пересмотре дела Федеральный Верховный суд обратит внимание на противоречия в мотивировочной части обжалуемого решения или установит иные нарушения, достаточные для его отмены. Если в конечном итоге решение российского арбитражного суда будет признано, в том числе на том основании, что взаимность соблюдается, это откроет дорогу для взаимного признания и исполнения судебных решений в России и Германии в соответствии с положениями законодательства этих стран. При ином исходе признание и исполнение решений российских судов в Германии будет ограничиваться только теми случаями, для которых в международных договорах с участием этих государств или в законодательстве Российской Федерации имеется соответствующее прямое предписание.
Последствие подтверждения законности и обоснованности решения Высшего земельного суда г. Гамбурга для практики арбитражных судов РФ менее определенно. На первый взгляд представляется, что оно должно быть симметричным, соответствующим позиции арбитражного суда в деле компании "Фридрих Шульце Гмбх и Ко". Но тогда возникнет действительно патовая ситуация. Причем она сохранится и даже усугубится, если в соответствии с Концепцией единого ГПК РФ в текст нового Кодекса будет включена оговорка о возможности признания и обращения к исполнению в России иностранных судебных и арбитражных решений на основе не только международного договора и федерального закона, но и принципа взаимности <23>. Этот принцип будет жестко предписывать российским судам отказывать в признании и исполнении германских судебных решений, поскольку в отношениях с Германией отсутствие взаимности подтверждено судебными решениями. Положение сможет изменить лишь международный договор, устанавливающий для государств-участников обязанность признавать судебные решения. В настоящее время трудно сказать что-то определенное относительно перспектив заключения такого договора.
--------------------------------
<23> См.: п. 57.1 Концепции единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, одобренной решением Комитета Государственной Думы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству от 08.12.2014 N 124 (1).

Альтернативный вариант реакции российских арбитражных судов на решение германского суда менее очевиден, но более продуктивен, а самое главное - соответствует и требованиям закона, и практике арбитражных судов.
В ч. 1 ст. 244 АПК РФ среди оснований отказа в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда и иностранного арбитражного решения, в отличие от ГПУ Германии, несоблюдение взаимности не фигурирует. Следовательно, отсутствие взаимности, даже подтвержденное судебными актами, не позволяет отказать в признании и исполнении решения иностранного суда. Согласно сложившейся к настоящему времени практике арбитражных судов п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и п. 1 ст. 98 Соглашения о партнерстве рассматриваются в качестве тех международных договоров, которые в соответствии с ч. 1 ст. 241 АПК РФ являются необходимым условием признания и исполнения иностранных судебных решений в РФ. Германия участвует в указанных Конвенции и Соглашении. Таким образом, отказывать в признании и исполнении решений ее судов недопустимо как на том основании, что взаимность не соблюдается, так и по причине отсутствия международного договора.
Камнем преткновения является Определение Арбитражного суда г. Москвы по делу компании "Фридрих Шульце Гмбх и Ко". Почему в нем отказ от исполнения мотивируется отсутствием международного договора, а также недоказанностью соблюдения взаимности, но нет обращения ни к Конвенции о защите прав человека, ни к Соглашению о партнерстве, как это сделано при признании решений судов других европейских стран - Великобритании, Нидерландов, Бельгии? Означает ли это, что для признания решений германских судов существует особый режим?
Прежде всего заметим, что это дело рассматривалось в период выработки арбитражными судами нового подхода к толкованию правила об обязательности международного договора и в нем основное внимание суда и сторон было сосредоточено на вопросе истечения срока предъявления иностранного судебного решения к принудительному исполнению. Возможность его признания в отсутствие международного договора хотя и проверялась, но в качестве дополнительного основания для отказа. По всей видимости, относительно данного основания заявитель и его представитель не ссылались на положения Конвенции о защите прав человека и Соглашения о партнерстве, иначе арбитражный суд в своем акте дал бы оценку этим положениям. Лишь через полгода в деле группы банков против АО "Нефтяная компания "Юкос", в котором проблема признания иностранного решения в условиях отсутствия международного договора была центральной, арбитражные суды впервые определили значение указанных международных соглашений в контексте требований ч. 1 ст. 241 АПК РФ.
В позиции арбитражных судов, включая ту, которая сформулирована в Определении по делу компании "Фридрих Шульце Гмбх и Ко", выражено несомненно правильное мнение: принцип международной вежливости не позволяет отказывать в признании и исполнении иностранных судебных решений лишь на том основании, что отсутствует международный договор, прямо предусматривающий признание и приведение в исполнение таких решений. Однако в попытке реализации этого принципа арбитражные суды выходят за пределы своей компетенции, когда требуют от заявителя представления доказательств соблюдения взаимности и отказывают в признании иностранного судебного решения, если таких доказательств нет. Таким образом они, присвоив функции законодателя, дополняют ч. 1 ст. 244 АПК РФ правилом взаимности. Императив международной вежливости, предписывающий среди прочего уважительное отношение к юридическим актам иностранного государства, оправдывает расширительное толкование гарантируемого международными соглашениями права на судебную защиту, позволяет рассматривать его не только как право на предъявление иска, но и как возможность добиваться признания и исполнения судебного решения в иностранном государстве.
Ошибка арбитражных судов состоит в том, что они смешивают два различных понятия: международный принцип взаимности (международной вежливости), требующий уважительного отношения к иностранному праву, в том числе к иностранным судебным решениям, и норму внутреннего права, в которой взаимность фигурирует как одно из условий признания иностранных судебных решений (например, п. 5 абз. 1 § 328 ГПУ Германии) <24>.
--------------------------------
<24> Подробнее о различии понятий международной вежливости и взаимности см.: Елисеев Н.Г. Принцип международной вежливости как предпосылка приведения в исполнение иностранных судебных решений // Законы России: опыт, анализ, практика. 2006. N 7. С. 73 - 78.

Из всего этого можно сделать два вывода. Во-первых, Определение Арбитражного суда г. Москвы 2005 г. по делу компании "Фридрих Шульце Гмбх и Ко" не следует рассматривать как акт, который отражает некий особый статус решений судов Германии по экономическим спорам. Эти решения подлежат признанию и исполнению в Российской Федерации на тех же условиях, что и аналогичные решения судов других европейских стран, т.е. при отсутствии установленных в ч. 1 ст. 244 АПК РФ оснований для отказа в их признании и исполнении; требуемый в соответствии с ч. 1 ст. 241 АПК РФ международный договор существует в виде Конвенции о защите прав человека (п. 1 ст. 6) и Соглашения о партнерстве (п. 1 ст. 98). Имеющиеся или возможные в будущем случаи отказа в признании и исполнении решений судов Российской Федерации не должны служить поводом для отказа в признании и исполнении германских судебных решений.
Во-вторых, дело Kron Business S.A. подтверждает распространенное мнение о том, что правило взаимности малоэффективно и в большей степени создает проблемы, чем обеспечивает достижение целей, ради которых вводится <25>. Введение его в единое гражданское процессуальное законодательство России было бы ошибкой. Гораздо более перспективным представляется тот вариант регулирования, который был предложен еще в середине XIX в. в одном из первых проектов Устава гражданского судопроизводства Российской империи: "Решения судебных мест иностранных государств исполняются на основании правил, установленных о том взаимными трактатами, а в случаях, когда трактатов нет, соблюдаются следующие правила" <26>. В едином ГПК РФ эта норма могла бы быть такой: "Решения судов иностранных государств признаются и приводятся в исполнение в Российской Федерации в соответствии с нормами федерального права, если международные договоры Российской Федерации не предусматривают иного".
--------------------------------
<25> См.: Кайсин Д.В. Доктрина международной вежливости и приведение в исполнение иностранных судебных решений в России // Закон. 2014. N 6. С. 158; Муранов А.И. Указ. соч. С. 64; Schack H. Internationales Zivilverfahrensrecht: ein Studienbuch. , 1996. S. 339.
<26> Текст этой нормы приведен в кассационном решении Правительствующего Сената от 27 января, 17 апреля 1882 г. по делу Адама; само решение см.: Энгельман И.Е. Об исполнении иностранных судебных решений в России. СПб., 1884. С. 40.

References

Eliseev N.G. Comitas gentium as a Precondition for Enforcement of Foreign Judgments [Princip mezhdunarodnoj vezhlivosti kak predposylka privedeniya v ispolnenie inostrannyh sudebnyh reshenj] // Laws of Russia: Experience, Analytics, Practice [Zakony Rossii: opyt, analiz, praktika]. 2006. N 7. P. 73 - 78.
Engelman I.E. On the Execution of Foreign Court Decisions in Russia [Ob ispolnenii inostrannyh sudebnyh reshenij v Rossii]. Saint Petersburg: Tipografiya Pravitelstvuyuschego Senata, 1884. 49 p.
Geimer R. : mit Gerichtsverfassungsgesetz und den , mit internationalem Zivilprozessrecht, Kostrenanmerkungen, Begr. von Richard. Zoeller, bearb. von R. Geimer, R. Greger u.a. 25. Aufl. Koeln, O. Schmidt, 2005. 2930 p.
Gerasimchuk E. Anerkennung und  russischer Gerichtsurteile in Wirtschaftssachen in Deutschland? // DRJV-Mitteilungsheft. 2006. N 28 - 29. P. 4 - 12.
Kaysin D. The Doctrine of International Comity and Enforcement of Foreign Judgments in Russia [Doktrina mezhdunarodnoy vezhlivosti i privedenie v ispolnenie inostrannyh sudebnyh resheniy v Rossii] // Statute [Zakon]. 2014. N 6. P. 152 - 160.
Marysheva N.I. Questions of Recognition and Enforcement in Russia of Foreign Judgments [Voprosy priznaniya i ispolneniya v Rossii reshenij inostrannyh sudov] // Journal of Russian Law [Zhurnal rossijskogo prava]. 2006. N 8. P. 9 - 22.
Meyer-Ladewig J. Handkommentar zur  Menschenrechtskonvention. 3. Aufl. Baden-Baden, Nomos, 2011. 574 p.
Muranov A.I. International Treaty and Reciprocity as the Basis for Enforcement of Foreign Judgments in Russia [Mezhdunarodnyi dogovor i vzaimnost' kak osnovaniia privedeniia v ispolnenie v Rossii inostrannyh sudebnyh reshenii]. Moscow: Statut, 2003. 192 p.
Neshatayeva T. Anerkennung und Vollstreckung  Gerichtsurteile // DRJV-Mitteilungsheft. 2006. N 28 - 29. P. 13 - 16.
Roloff F. Anerkennung und Vollstreckung von Entscheidungen staatlicher Gerichte in Russland und Deutschland // DRJV-Mitteilungsheft. 2006. N 28 - 29. P. 24 - 29.
 Das internationale Zivilprozessrecht in der ZPO: Kommentar. Berlin - New York, Walter de Gruyter, 2008. 522 p.
Schmidt M. Anerkennung und Vollstreckung von Entscheidungen staatlicher Gerichte in Russland und Deutschland // DRJV-Mitteilungsheft. 2006. N 28 - 29. P. 17 - 23.
Terekhov V.V. Discussion on the Possibility and Necessity of Transnational Effect of State Court's Decisions [Diskussiya o vozmozhnosti i neobhodimosti transgranichnogo dejstviya sudebnyh reshenij] // Herald of Civil Procedure [Vestnik grazhdanskogo processa]. 2014. N 1. P. 66 - 84.
Zimnenko B.L. To the Question of Enforcement and Recognition of Foreign Judicial and Arbitral Decisions on Condition of Reciprocity [K voprosu ob ispolnenii i priznanii inostrannyh sudebnyh i arbitrazhnyh resheniy pri uslovii vzaimnosti] // Journal of Russian Law [Zhurnal rossijskogo prava]. 2006. N 8. P. 58 - 64.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:
↑