• Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 777-08-62 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Последние новости:
28.03.2018

Законопроектом "О внесении изменений в КоАП РФ в части усиления административной ответственности за совершение противоправных деяний на воздушном транспорте" предлагается усилить административную ответственность за такие деяния, как управление воздушным судном лицом, не имеющим права управления им, управление воздушным судном лицом, находящимся в состоянии опьянения, передача управления воздушным судном лицу, находящемуся в состоянии опьянения, невыполнение лицами, находящимися на борту воздушного судна, законных распоряжений командира воздушного судна и др.

21.03.2018

Целями законопроекта "О цифровых финансовых активах" является законодательное закрепление в российском правовом поле определений наиболее широко распространенных в настоящее время финансовых активов, создаваемых и/или выпускаемых с использованием цифровых финансовых технологий, к которым законопроект относит распределенный реестр цифровых транзакций, а также создание правовых условий для привлечения российскими юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями инвестиций путем выпуска токенов, являющихся одним из видов цифровых финансовых активов.

14.03.2018

Законопроектом предусматривается дополнение пункта 2 статьи 12.4 Федерального закона "Об исключительной экономической зоне Российской Федерации", которая устанавливает права и обязанности лиц, осуществляющих рыболовство в экономической зоне, положением об обязанности для таких лиц проходить контрольные пункты (точки) и соблюдать порядок их прохождения, установленные федеральным органом исполнительной власти в области обеспечения безопасности по согласованию с федеральным органом исполнительной власти в области рыболовства и федеральным органом исполнительной власти по обороне.

Все статьи > Компенсация за нарушение исключительных прав: вопросы квалификации (Гаджиев Г., Калятин В., Сергеев А., Семенов А., Кольздорф М., Орлова В., Городисская Е., Гуляева Н., Ворожевич А., Довгалюк А.)

Компенсация за нарушение исключительных прав: вопросы квалификации (Гаджиев Г., Калятин В., Сергеев А., Семенов А., Кольздорф М., Орлова В., Городисская Е., Гуляева Н., Ворожевич А., Довгалюк А.)

Дата размещения статьи: 11.12.2017

Компенсация за нарушение исключительных прав: вопросы квалификации (Гаджиев Г., Калятин В., Сергеев А., Семенов А., Кольздорф М., Орлова В., Городисская Е., Гуляева Н., Ворожевич А., Довгалюк А.)

Компенсация как специфическая мера ответственности в сфере интеллектуальной собственности всегда вызывала множество споров в доктрине и на практике. Настал черед сказать свое слово и Конституционному Суду. В Постановлении от 13.12.2016 N 28-П КС РФ впервые высказал свое мнение относительно правовой природы компенсации и особенностей ее применения в условиях нарушения прав на множество объектов.
Что делать, если размер взыскиваемой компенсации явно не соответствует размеру ущерба, причиненного правообладателю? Какова правовая природа этого института? Необходимо ли его совершенствование в законодательном поле? С такими вопросами мы обратились к экспертам.

Комментарий эксперта. Гадис Гаджиев, судья КС РФ, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ.
- Конституционный Суд Российской Федерации признал нормативно установленные убытки, а точнее - положения Гражданского кодекса РФ (ст. ст. 1301, 1311, 1515 в системной связи с положениями ст. 1250), предусматривающие в качестве специального способа защиты исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности предоставление правообладателю возможности в соответствии с п. 3 ст. 1252 ГК РФ требовать от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты соответствующей компенсации, не противоречащими Конституции РФ <1>. Вместе с тем в этих положениях был выявлен дефект, состоящий в том, что лицо, нарушившее исключительное право на объект интеллектуальной собственности при осуществлении предпринимательской деятельности - с учетом того, что обладатель такого права наделен законодателем преимуществом в виде освобождения от доказывания размера причиненных ему убытков, а компенсация подлежит взысканию независимо от вины нарушителя, - лишено возможности доказывать, что им были предприняты все необходимые меры и проявлена разумная осмотрительность, с тем чтобы избежать незаконного использования права, принадлежащего правообладателю.
--------------------------------
<1> См.: Постановление КС РФ от 13.12.2016 N 28-П "По делу о проверке конституционности подпункта 1 статьи 1301, подпункта 1 статьи 1311 и подпункта 1 пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с запросами Арбитражного суда Алтайского края" (далее - Постановление N 28-П).

Этот дефект в правовом регулировании приводит к нарушению баланса интересов участников деликтного правоотношения, поскольку в случае, если лицо при осуществлении предпринимательской деятельности одним действием нарушило права сразу на несколько объектов интеллектуальной собственности, названные нормы не позволяют суду с учетом фактических обстоятельств дела установить суммарный размер компенсации, подлежащей выплате правообладателю, ниже минимального предела, установленного данными законоположениями, даже если размер такой компенсации, исчисленный по установленным этими же законоположениями правилам с учетом возможности его снижения, многократно превышает размер причиненных правообладателю убытков (притом что эти убытки поддаются исчислению с разумной степенью достоверности, а их превышение должно быть доказано ответчиком) и при этом обстоятельства дела свидетельствуют в том числе о том, что правонарушение совершено индивидуальным предпринимателем впервые, а использование объектов интеллектуальной собственности, права на которые принадлежат другим лицам, с нарушением этих прав не являлось существенной частью его предпринимательской деятельности и не носило грубый характер.
Суть правовой позиции КС РФ состоит в том, что, безусловно, нормы гражданского права в процессе воздействия на имущественные и личные неимущественные отношения должны обеспечивать охрану публичных интересов (в частности, таким способом, как охрана интеллектуальной собственности - ч. 1 ст. 44 Конституции РФ), но только в той мере, в какой они не вступают в противоречие с конституционно значимыми фундаментальными принципами частного права. Защита этих принципов неразрывно связана с конституционным принципом доверия к суду: не случайно и в ст. 333, и в ст. 308.3 ГК РФ суду предоставляется возможность определить размер денежной суммы, присуждаемой кредитору, на основе принципов справедливости, соразмерности и недопустимости извлечения выгоды из незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ). Только в таком случае цивилистика стоит на твердой почве принципа justitiam colimus (правосудие взращивает справедливость).
Первый в перечне основных начал гражданского законодательства (п. 1 ст. 1 ГК РФ) - принцип равенства участников регулируемых гражданским законодательством отношений, вытекающий из конституционного принципа экономической свободы, которая гарантируется в России (ч. 1 ст. 8 Конституции РФ), предполагает эквивалентность во взаимоотношениях сторон. Поэтому, регулируя частноправовые отношения, законодатель должен учитывать фундаментальный принцип частного права - взаимосвязанное обоснование правовых последствий. В частности, применительно к сфере деликтных правоотношений он означает, что, наделяя материально-правовыми или процессуально-правовыми преимуществами одну сторону такого правоотношения, законодатель должен иметь в виду, что тем самым он существенно затрагивает интересы другой стороны, нарушая необходимый баланс. Заложенные в ГК РФ нормы создают преимущества правообладателям, оправданные целями охраны интеллектуальной собственности и проявляющиеся в том, что правообладатели не несут бремени доказывания ни размера причиненного им ущерба, ни наличия вины нарушителя. Но поскольку это нормы кодифицированного закона, имеющего общую часть, они не могут противоречить основным началам гражданского законодательства.

Комментарий эксперта. Виталий Калятин, профессор Исследовательского центра частного права им. С.С. Алексеева при Президенте РФ, главный юрист по интеллектуальной собственности ООО "УК "Роснано", кандидат юридических наук.
- Компенсация, предусмотренная частью четвертой Гражданского кодекса РФ, носит явно штрафной характер. Об этом недвусмысленно свидетельствует указание в ст. ст. 1301 и 1311 на двукратный размер стоимости контрафактных экземпляров и на двукратный размер стоимости права использования. Подтвердил это и Конституционный Суд РФ, отметив в п. 3.1 Постановления N 28-П, что названные нормы вводят штрафную ответственность.
Механизм компенсации облегчает положение правообладателя, так как доказывать размер убытков в делах о нарушениях прав на интеллектуальную собственность очень сложно, и в этом отношении он представляется необходимым. Кроме того, следует заметить, что компенсация предназначена для случаев внедоговорного нарушения права, поэтому законодатель вполне обоснованно ставит перед собой цель обеспечить общую превенцию правонарушений в этой сфере. Механизм компенсации весьма эффективен в плане предотвращения правонарушений, но, как и любой инструмент, он может быть использован некорректно. Поэтому говорить нужно не о том, что данный институт не сохраняет баланс интересов правообладателей, а о том, что на практике его использование может противоречить цели сохранения этого баланса. Но здесь основная роль принадлежит не законодателю, а судам.
В целом представляется, что важнее не законодательные изменения, а руководящие указания Верховного Суда, определяющие условия применения механизма компенсации. Ведь практика всегда многообразна, условия применения норм меняются со временем, поэтому давать детальное определение условий их применения именно в законе не всегда целесообразно. Впрочем, поскольку Конституционный Суд указал на необходимость корректировок в гражданском законодательстве, это, безусловно, будет сделано. Но и разъяснения Верховного Суда все равно потребуются.

Комментарий эксперта. Александр Сергеев, заведующий кафедрой гражданского права и процесса Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики" (СПб.), советник международной юридической фирмы DLA Piper (СПб.), доктор юридических наук, профессор.
- Компенсация по своей правовой природе является упрощенным способом возмещения убытков, причиненных правообладателю, при котором последний освобождается от доказывания их размера. Приписывать ей публично-правовые свойства принципиально неверно, поскольку для этого имеются административно-правовые и уголовные меры воздействия на нарушителя.
Данная санкция является наиболее эффективным средством защиты исключительного права и в целом обеспечивает баланс интересов правообладателей и пользователей. Однако в некоторых случаях, например при одновременном нарушении прав сразу на несколько объектов интеллектуальной собственности при невозможности снижения судом минимального размера компенсации более чем на 50%, этот баланс нарушается в пользу правообладателей и приводит к неосновательному обогащению последних.
Требуется смягчить механизм применения компенсации, предоставив суду возможность снижения ее размера, если последний явно неадекватен последствиям нарушения исключительного права, и прежде всего убыткам правообладателя. Это может быть достигнуто за счет отмены установленного абз. 3 п. 3 ст. 1252 ГК РФ 50%-ного минимального порога снижения размера компенсации. При этом данное правило должно распространяться на всех участников гражданского оборота.

Комментарий эксперта. Анатолий Семенов, представитель Уполномоченного при Президенте РФ по защите прав предпринимателей в сфере интеллектуальной собственности.
- Компенсации за нарушение абсолютного исключительного права (ст. ст. 1301, 1311, 1406.1 и 1515 ГК РФ) и приравненного к нему с 1 октября 2014 г. (в подп. 3 п. 1 ст. 1252 ГК РФ во взаимосвязи с п. 3 этой же статьи) относительного права требования вознаграждения по принудительным бланкетным лицензиям (compulsory blanket license, или statutory license, - ст. ст. 1245, 1273, 1326 ГК РФ) и социальным льготам изначальным авторам (п. 3 ст. 1263, ст. 1293 ГК РФ) в их понимании правоприменителем институционально представляют собой элементы цивилистического "частного государства" - нормы публичного права, реализованные частноправовыми средствами и применяемые по иску частного лица в своем интересе.
Впрочем, этот вывод применим и ко всему институту интеллектуальных прав, цель введения которых формулировалась как достижение блага общества, что следует из повторенной в ст. 44 Конституции РФ формулы ст. 27 Всеобщей декларации прав человека, принятой ООН в 1948 г., в которой указание на необходимость защиты "моральных и материальных интересов, являющихся результатом научных, литературных или художественных трудов" автора следует непосредственно после указания на то, что "каждый человек имеет право свободно участвовать в культурной жизни общества, наслаждаться искусством, участвовать в научном прогрессе и пользоваться его благами".
Не менее известной является цель "поощрения развития наук и полезных искусств/ремесел" (абз. 9 раздела 8 ст. 1 Конституции США), т.е. стимулирования инновационной активности, культуры и торговли ("Единственный интерес Соединенных Штатов и основная причина наделить кого-либо монопольным авторским правом лежит в пользе, получаемой обществом из труда авторов" - такова позиция Верховного суда США, высказанная им в деле Fox Film Corp. v. Doyal <2>).
--------------------------------
<2> 286 US 123 (1932).

Таким образом, весь институт интеллектуальной собственности представляет собой альтернативный налоговому и пенсионному механизмам инструментарий перераспределения общественного экономического блага в пользу презюмируемо более слабых и более достойных поддержки законодателя бенефициаров различных интеллектуальных прав, включающий в себя как теряющие былую популярность публичные (ст. ст. 7.12, 14.10, 14.33 КоАП, ст. ст. 146, 147, 180, 183 УК РФ), так и расширяющие свой ареал частноправовые средства (см. часть четвертую ГК РФ в соответствии с формулой "право написано для бдительных", или "спасение утопающих - дело рук самих утопающих").
Предпочтительность реализации публично-правовых целей поощрения прогресса с помощью частноправовых средств мыслится в том, что перераспределение общественного блага в пользу надлежащих бенефициаров при помощи частных интеллектуальных налогов и частного же лицензирования отдельных видов деятельности происходит без участия и неизбежных ошибок, коррупции и иных потерь, свойственных государственной бюджетной системе с ее имманентным оппортунизмом, конфликтом интересов и традиционно высокими издержками на их администрирование.
Стоит отметить, что свойственная российскому праву отраслевая разобщенность регулирования интеллектуальных прав (соответствующие нормы есть в КоАП, УК, ГК РФ, в Федеральном законе от 26.07.2006 N 135-ФЗ "О защите конкуренции"), частично преодоленная в 2008 г. путем кодификации отраслевых законов (патентного, об авторских и смежных правах, программах ЭВМ, товарных знаков и др.) в единой части четвертой ГК, контрастирует с главами 17 и 18 Свода законов США, регулирующих в одном законе все как частно-, так и публично-правовые аспекты осуществления и защиты интеллектуальных прав (включая уголовную ответственность).
Собственно, отечественные компенсации являются рецепцией этого комбинированного межотраслевого институционального подхода общего права (в основном законодательства США) в части специальных мер ответственности - доктрины штрафных/карательных убытков (punitive, exemplary damages), основную задачу которых составляет частная и публичная превенция и лишь попутно и даже вынужденно - восстановление нарушенного имущественного положения правообладателя.
При этом в американском праве, помимо штрафных убытков, существует институт статутных (предустановленных законом) убытков (statutory damages) - от 750 до 30 тыс. долл. (в ряде случаев устанавливаемых в двух- и даже трехкратном размере), взыскиваемых в ситуации, когда точный ущерб установить затруднительно, в том числе ввиду невозможности применения института аналогичных цен к сделкам и деликтам в отношении прав на объекты интеллектуальной собственности (что прослеживается и у нас в ст. ст. 1234, 1235 ГК РФ, исключающих применение ст. 424 ГК для сделок с объектами ИС).
В то же время Директива Европейского парламента и Совета от 29.04.2004 N 2004/48/ЕС (Enforcement Directive (2004/48/EC)) "Об обеспечении прав на интеллектуальную собственность" (IPRED) указывает на отсутствие публично-правовой составляющей в европейских институтах имущественной ответственности за нарушение (включая умышленное) интеллектуальных прав, направленной в первую очередь на компенсацию ущерба и устранение экономических стимулов для ведения незаконной деятельности, но не наказание как таковое.
Это неоднократно подтверждалось, в частности, Постановлениями Конституционного суда Литовской Республики от 27.03.2009 по делам N 33/2006 и N 13/2008, признавшими неконституционными нормы литовского Закона о товарных знаках, устанавливавшие кратные гражданско-правовые компенсации вместо убытков в качестве меры ответственности за интеллектуальные деликты, не предусматривавшие дискреции судов для индивидуализации формально исчисленной ответственности, и аналогичными позициями Конституционного трибунала Польши (например, Постановлением от 23.06.2015 по делу SK 32/14 о компенсациях за нарушение авторских прав в тройном размере по заявлению оператора цифрового телевидения UPC), которым механизм расчета размера штрафа в виде троекратной стоимости обычной лицензии на спорный объект при виновном (что важно!) нарушении был признан не соответствующим как Конституции, так и европейской Директиве 2004/48/ЕС в той мере, в какой такая калькуляция является произвольной и не соотносится с размером реального ущерба, а потому является непропорциональной мерой ответственности, нарушающей принцип социальной справедливости.
В литературе отмечается <3>, что 24 из 177 (13,56%) стран - членов Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС) практикуют применение статутных убытков за нарушения авторских прав, среди которых в основном развивающиеся страны и страны постсоветского пространства (Азербайджан, Багамские Острова, Бахрейн, Беларусь, Болгария, Канада, Китай, Коста-Рика, Доминикана, Израиль, Казахстан, Киргизия, Либерия, Литва, Малайзия, Марокко, Южная Корея, Молдова, Россия, Сингапур, Шри-Ланка, Украина и Вьетнам), которым это было навязано США в ходе присоединения к международным договорам (ВТО, ТРИПС, договоры Транстихоокеанского партнерства, Международное соглашение по борьбе с контрафактной продукцией и т.п.).
--------------------------------
<3> См.: Samuelson P., Hill Ph., Wheatland T. Statutory Damages: A Rarity in Copyright Laws Internationally, But For How Long? // J. Copyright Soc'y U.S.A. 2013. Vol. 60.

Важно сказать, что в отличие от российского правопорядка, допускающего применение карательных компенсаций к предпринимателям без вины, причинно-следственной связи и вне зависимости от размера убытков, в США такие меры ответственности применяются лишь в том случае, если правообладатель зарегистрировал свои авторские или смежные права в Бюро авторских прав (Copyright Office) во исполнение так называемого принципа честного предупреждения (fair warning), что имеет существенное значение ввиду того, что никаких публично-достоверных реестров объектов авторских и смежных прав в РФ (в отличие от США) не существует.
Служит ли сегодня институт компенсации цели сохранения баланса интересов правообладателей и пользователей? Скорее нет, чем да. Проблема карательных компенсаций трижды становилась лидером системных проблем предпринимательства в сфере интеллектуальной собственности в докладах Уполномоченного по защите прав предпринимателей, представляемых Президенту в 2014 - 2016 гг.
С позиции делегирования государственной функции по поощрению развития наук и полезных искусств частным субъектам достаточно важным является вопрос наличия и поддержания стимула для такой частноправовой литигации. Представляется, что сам по себе институт компенсаций при наличии адекватной дискреции суда вполне адекватен этой цели, однако он не должен подменять собой иные существующие институты возмещения убытков правообладателей, в частности процессуальные процедуры возмещения судебных расходов.
Сами по себе нормы ст. ст. 1252, 1301, 1311, 1406.1 и 1515 ГК пробельны и в силу своей правовой неопределенности вызывают произвольность их применения в судебной практике, причем в ущерб как интересам правообладателей, так и интересам пользователей объектов интеллектуальных прав, поэтому в принципе говорить о наличии какого-либо внятно установленного законодателем или судебной практикой баланса интересов между этими группами участников гражданского оборота вообще не приходится.
Во многом это вина кассационных и высших судебных инстанций, в обязанность которых входила задача формирования справедливой, ответственной и единообразной судебной практики, однако вместо этого нижестоящие суды были ориентированы на формальное применение пробельных норм в упрощенном порядке, без детального анализа обстоятельств каждого дела и надлежащей пояснительной мотивировки, объясняющей логику суда по определению соразмерности санкции последствиям нарушения.
Непонимание судами цели введения охраны интеллектуальных прав и недопустимости их осуществления в случае, если оно выходит за пределы этих целей с нарушением прав и законных интересов иных лиц, делает невозможным эффективное применение института защиты от злоупотребления правом к правоотношениям в сфере интеллектуальной собственности, что опять же снижает эффективность правосудия и доверие к судебной защите прав как истцов, так и ответчиков.
Крайне важно ориентировать суды на то, что обоснованная успешная защита ответчика в споре о нарушении интеллектуальных прав в той же мере соответствует целям и задачам охраны интеллектуальной собственности, как и обоснованная успешная защита своих прав истцом <4>. Пока же специализированный Суд по интеллектуальным правам и часть судей Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ занимают обвинительную позицию по отношению к ответчикам, тем самым нарушая принципы, заложенные в ч. 3 ст. 17 и ч. 1 ст. 19 Конституции.
--------------------------------
<4> См.: решение Верховного суда США по делу Fogerty v. Fantasy, Inc. (92-1750). 510 US 517 (1994).

Во многом недовольство компенсациями вызвано тем, что их понимание правоприменителем излишне механистично и ограничительно в части возможности снижения присуждаемой суммы ниже низшего предела, а также тем, что суды применяют их без учета существа нарушенного права и последствий правонарушения (вопреки прямому указанию ст. 1250 ГК).
В этом смысле паллиативная редакция абз. 3 п. 3 ст. 1252 ГК от 1 октября 2014 г. о том, что при нарушении прав на несколько объектов ИС, принадлежащих одному правообладателю, суд вправе снизить общий размер компенсации ниже низшего предела, но не менее 50% от формально рассчитанной суммы, является неконституционной, поскольку фактически ограничивает возможности судов по присуждению соразмерной компенсации, тем самым нарушая принцип разделения властей, установленный основами конституционного строя (ст. 10 Конституции) путем лишения судебной власти необходимых ей дискреционных полномочий.
Также является ошибочной практика присуждения компенсаций по количеству нарушенных прав на несколько товарных знаков, принадлежащих одному правообладателю, размещенных на одном товаре. Это противоречит существу исключительного права на товарный знак как средство индивидуализации, предназначенное лишь для принятия потребителем решения о выборе и совершения сделки в отношении конкретного товара или услуги. Поскольку вне зависимости от того, какое количество товарных знаков одного правообладателя индивидуализирует один и тот же товар, сделка в его отношении совершается однократно, и говорить о множественности нарушений в такой ситуации в корне неверно.
Кроме того, представляется недопустимым и противоречащим международной практике применения статутных убытков привлечение к штрафной ответственности без вины, а также за нарушения прав на нерегистрируемые в публично-достоверных реестрах объекты интеллектуальных прав. Специальные меры ответственности, имеющие публично-правовой характер, не могут применяться в отрыве от общих оснований публичной ответственности, неотъемлемой частью объективного состава которой является вина нарушителя. Соответственно, даже при сохранении в ГК РФ положений о безвиновной ответственности надлежащим способом судебной защиты должно быть взыскание убытков по полному стандарту доказывания состава гражданско-правового деликта.
В то же время острота проблемы применения компенсаций была бы во многом снята, если бы российская судебная система придерживалась разумного подхода к возмещению судебных расходов, которые сейчас зачастую закладываются в размер взыскиваемой компенсации за нарушения интеллектуальных прав по причине их ставшей традиционной недокомпенсации.
Лишь комплексно решив указанные проблемы, можно будет говорить о том, что указание Конституционного Суда РФ, данное законодателю в Постановлении N 28-П, действительно будет надлежащим образом исполнено.

Комментарий эксперта. Мария Кольздорф, заместитель начальника отдела обобщения судебной практики и статистики Суда по интеллектуальным правам, магистр частного права (РШЧП), LLM (Свободный университет Берлина).
- По своей правовой природе компенсация является мерой гражданско-правовой ответственности, направленной прежде всего на восстановление имущественного положения лица, чье право нарушено. Наряду с этим в силу своего штрафного характера она направлена на превенцию нарушений.
Как правило, при взыскании компенсации обеспечивается баланс интересов правообладателей и пользователей - в частности, благодаря тому, что при определении ее размера суд учитывает обстоятельства конкретного дела, принципы разумности и справедливости, а также соразмерности компенсации последствиям нарушения.
В то же время такой баланс может быть нарушен в ситуации, когда взыскиваемая сумма компенсации несоразмерна последствиям нарушения, но определена в соответствии с законом в минимальном размере, который суд не вправе снизить. Как раз в связи с этой проблемой и возникла необходимость проверки Конституционным Судом РФ положений законодательства в этой части.
В итоге Конституционный Суд выразил позицию, что в законодательство необходимо внести изменения, которые позволят судам в исключительных случаях взыскивать компенсацию ниже низшего предела.
В последнее время часто звучат предложения полностью исключить из закона компенсацию в твердом размере (от 10 тыс. до 5 млн руб.). Однако, с моей точки зрения, это неоправданно, поскольку может повлечь ущемление интересов правообладателей, которые в силу специфики интеллектуальной собственности не всегда имеют возможность рассчитать размер убытков или воспользоваться иными методами расчета компенсации (например, когда отсутствуют лицензионные договоры с другими лицами и контрафактный носитель), поэтому должны иметь возможность взыскания хотя бы минимальной суммы, установленной в законе.

Комментарий эксперта. Валентина Орлова, руководитель практики интеллектуальной собственности и товарных знаков компании "Пепеляев Групп".
- Компенсация применительно к рассматриваемой ситуации является самостоятельной мерой защиты исключительного права при внедоговорном использовании объекта такого права. На мой взгляд, ее нельзя отнести к неустойкам (включая штрафы). Такая позиция основана на самом содержании нормы подп. 3 п. 1 ст. 1252 ГК РФ, поскольку компенсация может быть потребована взамен возмещения убытков. Это во-первых. Во-вторых, все перечисленные в ст. 1252 меры защиты применяются при внедоговорном использовании охраняемого результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Кроме того, определение конкретного размера компенсации отнесено законом к компетенции суда, а о размере неустойки договариваются спорящие стороны.
Отвечает ли сегодня институт компенсации цели сохранения баланса интересов правообладателей и пользователей? Скорее да, чем нет. Право должно защищаться. В настоящее время пользователи это уже прекрасно понимают. И мы видим, что число лобовых атак на чужие исключительные права значительно снизилось. Хотя, безусловно, нарушений еще очень много. Вместе с тем есть перегибы и со стороны правообладателей, пытающихся взыскать компенсацию в максимально возможном размере, невзирая ни на какие обстоятельства, в том числе и на реально причиненный (или даже на непричиненный) ущерб.
Думаю, что некоторые законодательные изменения в перспективе нужны. У судов должна быть законодательно установленная возможность снижения размера компенсации исходя из всех обстоятельств дела, включая деятельность ответчика, в рамках которой произошло нарушение, его финансовое положение. Во внимание должны приниматься и действия правообладателя по пресечению нарушения (нередко у таких действий есть признаки злоупотребления правом).

Комментарий эксперта. Елена Городисская, партнер, руководитель практики интеллектуальной собственности Адвокатского бюро "Андрей Городисский и Партнеры", адвокат, патентный поверенный, кандидат юридических наук.
- Полностью согласна с позицией Конституционного Суда РФ, изложенной в Постановлении N 28-П, относительно того, что компенсация, будучи по своей природе штрафной мерой ответственности, размер которой может превышать размер фактически причиненных правообладателю убытков, является абсолютно совместимой с основными началами гражданского законодательства. Полагаю, что это не только адекватный с точки зрения закона, но и совершенно необходимый в условиях современного российского рынка способ защиты нарушенного права. Говоря об утвержденной Стратегии по противодействию незаконному обороту промышленной продукции в РФ на период до 2020 г., глава Правительства Д.А. Медведев отметил, что оборот такой продукции находится в теневом секторе и по некоторым оценкам его доля в ряде отраслей достигает 50%. Это означает, что на рынке РФ реализуется большое количество продукции, не только нарушающей права правообладателей на объекты интеллектуальной собственности, но и потенциально опасной для потребителей. Одним из эффективных способов противодействовать распространению контрафакта, в том числе и индивидуальными предпринимателями, является взыскание с них значительных сумм компенсации.
Существующий сегодня институт компенсации в принципе отвечает балансу интересов правообладателей и пользователей, чему среди прочего способствовало внесение изменений в ст. 1252 ГК РФ об определении размера компенсации и в ст. 4 АПК РФ об обязательном досудебном урегулировании споров, связанных с нарушением прав на ОИС. Данные нормы допускают как возможность уменьшить размер компенсации при нарушении прав на несколько объектов, если они принадлежат одному правообладателю, практически вдвое, так и достижение договоренности о мирном разрешении спора, в том числе и в части материальной ответственности.
Однако сделать институт компенсации за нарушение прав на ОИС эффективным могут, скорее, не законодательные изменения, а правоприменительная практика. К сожалению, в настоящее время абсолютно четко просматривается тенденция к присуждению судами максимально возможно низкой суммы компенсации. Для меня остается непонятной логика защиты судами финансовых интересов лиц, не только фактически незаконно использующих чужие права, но и зарабатывающих на их известности немалые деньги.

Комментарий эксперта. Наталья Гуляева, партнер юридической компании "Хоган Лавеллз", кандидат юридических наук.
- Взыскание компенсации выполняет как компенсационную, так и превентивную функцию. Противоречит ли данный способ защиты принципу о компенсационной природе гражданско-правовой ответственности? Представляется, что нет, ведь штрафная и превентивная функции не чужды институту юридической ответственности. Так и Конституционный Суд РФ признал, что в целом институт компенсации, несмотря на штрафную функцию, соответствует основным началам гражданского законодательства.
В то же время институт компенсации несовершенен. Например, суд может снизить размер компенсации за нарушение одним противоправным действием прав на несколько объектов интеллектуальной собственности, принадлежащих одному правообладателю, однако сумма компенсации должна быть не менее 50% суммы минимальных размеров всех компенсаций за допущенные нарушения (п. 3 ст. 1252 ГК РФ). Иногда это приводит к злоупотреблениям со стороны правообладателей-истцов и взысканию явно несоразмерной компенсации. В этом случае компенсация превращается из средства защиты нарушенных прав в средство заработка, что, очевидно, противоречит функции института компенсации. Представляется, что совершенствование вариативности механизма расчета размера компенсации будет укреплять баланс интересов правообладателей и пользователей и позволит судам пресекать явно недобросовестные требования правообладателей.

Комментарий эксперта. Арина Ворожевич, преподаватель кафедры интеллектуальных прав Университета им. О.Е. Кутафина (МГЮА), кандидат юридических наук.
- Установление в ГК минимальной твердой суммы, указание на двукратность при иных способах расчета свидетельствуют о штрафном характере компенсации.
Будучи недостаточно гибким, институт компенсации на практике может порождать несправедливые ситуации. Например, предприниматель вкладывает средства в продвижение своего товара. Он нанес на их упаковку некое неоригинальное обозначение наряду с собственным товарным знаком. Оказалось, что это обозначение - чужой товарный знак, который сам правообладатель не использует. Другая ситуация - субъект намеренно использует чужой известный бренд. Правообладатели в обоих случаях заявили требование о взыскании компенсации в двукратном размере стоимости контрафакта. Если опираться только на ст. 1515 ГК РФ, может так получиться, что первый ответчик выплатит большую компенсацию (если, допустим, он успел произвести и реализовать больше товаров).
Суды стараются исправить подобную несправедливость. На основе ст. 10 ГК РФ они отказывают в удовлетворении требований, аккумулирующих товарные знаки лиц. ВАС РФ была сформулирована позиция, что суды вправе снижать размер компенсации, рассчитанной в кратном размере. Между тем при внесении изменений в ст. 1252 ГК законодатель указал лишь одно основание для такого снижения - нарушение прав на несколько объектов одним действием. При иных обстоятельствах суды в половине случаев следуют позиции ВАС, в другой половине - констатируют невозможность снижения компенсации, взыскиваемой в кратном размере.
В целом следует отметить, что в исключительных ситуациях - злоупотребление правом на защиту, использование обозначения ответчиком до его регистрации в качестве товарного знака на истца, использование ответчиком знака под контролем правообладателя и т.д. - у судов должна быть возможность снижения размера взыскиваемой компенсации вплоть до нуля, вне зависимости от способа ее расчета.
Конституционный Суд РФ между тем некорректно определил обстоятельства, подлежащие учету при снижении компенсации. Имущественное положение ответчика, наличие у него несовершеннолетних детей имеют значение для уголовных дел, но не должны учитываться при применении гражданско-правовых мер. Ключевой показатель справедливости последних - восстановление нарушенного имущественного положения при необогащении истца.
В развитых правопорядках также применяются специальные способы расчета компенсации за нарушения исключительных прав, которая в итоге взыскивается в размере: 1) фактически причиненных убытков; 2) необоснованной прибыли нарушителя; 3) разумных лицензионных роялти. При этом учитывается вина, характер нарушения и факт использования спорного объекта правообладателем. Зарубежные аналоги носят восстановительный характер. Штрафной характер (кратность) может быть придан компенсации при доказанности умысла нарушения (например, в США). Обстоятельства, связанные с личностью нарушителя, не учитываются.

Комментарий эксперта. Александр Довгалюк, юрист юридической фирмы "Бейкер и Макензи".
- Компенсация по своей правовой природе является специальной мерой гражданско-правовой ответственности, сочетающей штрафную и компенсационную функции. Конституционный Суд РФ в Постановлении N 28-П высказался в этом же ключе. С одной стороны, он назвал компенсацию штрафной по своей природе ответственностью (п. 3.1) и штрафной по своему характеру санкцией (п. 4.2). С другой стороны, Суд отметил, что ст. ст. 1301, 1311 и 1515 ГК РФ "учитывается принцип соразмерности ответственности совершенному правонарушению" (п. 3.2), а сама компенсация является частноправовым институтом, в рамках которого защита прав правообладателя должна осуществляться с соблюдением требований справедливости, равенства и соразмерности (п. 4.2).
При этом невозможно определить точное соотношение компенсационного и штрафного начал компенсации - в разных случаях оно будет разным. Так, в деле, послужившем поводом для обращения в КС РФ, компенсация имела преимущественно штрафной характер. Если компенсация взыскивается с производителя очень большой партии контрафактных товаров, то она будет больше компенсационной, так как производство контрафакта наносит серьезный ущерб правообладателю и существенно снижает объемы продаж оригинальной продукции.
Думаю, что существующий сегодня институт компенсации отвечает цели сохранения баланса интересов правообладателей и пользователей. КС РФ лишь точнее настроил и до того хорошо работавший механизм, позволив судам снижать сумму компенсации ниже низшего предела в отдельных исключительных случаях. Важно, что при этом Суд отдельно подтвердил соответствие Конституции РФ института компенсации в целом.
Поэтому полагаю, что сейчас необходимости вносить какие-то законодательные изменения нет. КС РФ в Постановлении N 28-П уже разрешил конкретный случай, когда сумма компенсации действительно является вопиюще несправедливой и чрезвычайно завышенной. В остальных же случаях, на мой взгляд, нужны не новые нормы права, а надлежащее применение уже действующих норм с учетом разъяснений ВС РФ.
Проблема заключается не в том, что суды иногда взыскивают чрезвычайно большие суммы компенсации, а, наоборот, в том, что гораздо чаще суды любыми способами стремятся сумму компенсации снизить, не желая разбираться с особенностями конкретного нарушения.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:
↑