• Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 555-67-55 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Последние новости:
03.09.2019

Законопроект "О внесении изменения в статью 1 Федерального закона "О противодействии коррупции" призван устранить сложившуюся правовую неопределенность в сфере бюджетного законодательства, предусматривающего зачисление конфискованных денежных средств, полученных в результате совершения коррупционных правонарушений. Между тем, само понятие "коррупционное правонарушение" в настоящее время отсутствует в законодательстве.

21.08.2019

Принятие законопроект "О внесении изменений в статью 2.6.1 КоАП РФ" позволит владельцу автомобиля своевременно получить информацию о совершенном правонарушении водителем его транспортного средства, освободиться от ответственности согласно ч. 2 ст. 2.6.1 КоАП РФ, воспользоваться возможностью уплаты административного штрафа со скидкой предусмотренной ст. 32.2 КоАП РФ, своевременно выявлять несанкционированное использование регистрационного знака своего автомобиля другим транспортным средством.

14.08.2019

Целью законопроекта является устранение правовой коллизии между Федеральным законом "О деятельности по приему платежей физических лиц, осуществляемой платежными агентами" и бюджетным законодательством. Его реализация позволит избежать споров о необходимости использования специального банковского счета в соответствии с Федеральным законом.

Все статьи > Спорные вопросы квалификации ненадлежащего оказания помощи больному (Бавсун М.В.)

Спорные вопросы квалификации ненадлежащего оказания помощи больному (Бавсун М.В.)

Дата размещения статьи: 29.01.2018

Спорные вопросы квалификации ненадлежащего оказания помощи больному (Бавсун М.В.)

Действующее уголовное законодательство устанавливает уголовную ответственность за неоказание помощи больному (ст. 124 УК РФ). При этом собственно случаи неоказания помощи в практической деятельности встречаются не столь часто, а более характерными являются ситуации некачественного медицинского обслуживания, повлекшего последствия, имеющие уголовно-правовое значение. Ненадлежащим образом выполненная медицинским работником обязанность вызывает правовую коллизию, когда формально поведение врача и наступившие последствия не подпадают под признаки специальной нормы, т.е. ст. 124 УК РФ, и требуют соответствующей оценки содеянного по одному из общих предписаний УК РФ. В частности, речь идет о квалификации ситуаций подобного рода по признакам статей уголовного закона, предусматривающих ответственность за те или иные последствия в виде вреда здоровью или смерти пациента, а в последнее время вопрос все чаще стал ставиться и о наличии признаков ст. 238 УК РФ. Между тем ситуацию, когда практически идентичные деяния и их последствия одновременно подпадают под признаки нескольких статей УК РФ, нельзя признать допустимой, а ее решение имеет важное практическое значение.
Для правоприменителя сложность ситуации обусловлена тем, что даже при минимально оказанной медицинской помощи, во-первых, исключается квалификация по признакам ст. 124 УК РФ в силу законодательной конструкции самой статьи. Во-вторых, по-прежнему требуется уголовно-правовая оценка содеянного при условии установления факта халатного отношения врача к выполненной им профессиональной обязанности либо врачебной ошибки. И, в-третьих, возникает потребность выбора между несколькими уголовно-правовыми предписаниями, которые соответствуют совершенному деянию и наступившему последствию.
Необходимо отметить, что вопрос о привлечении к уголовной ответственности решается несколько проще в том случае, когда неквалифицированные действия врачей непосредственно привели к наступлению указанных в законе последствий и "причинение" как таковое действительно имеет место. В этой ситуации юридическое закрепление признаков того или иного состава преступления оказывается не столь затруднительным, и здесь нельзя не согласиться с В. Щепельковым в его оценке содеянного по признакам ч. 2 ст. 109 УК РФ <1>. Характерным в этом отношении является следующий пример. В результате неверно принятого решения о необходимости переливания крови, ошибочного определения ее группы и резус-фактора, а также в связи с несогласованными действиями двух врачей (акушеры-гинекологи С. и Ш.), действовавших в разные смены, наступила смерть роженицы после проведенной операции "кесарево сечение" <2>. В данном случае речь о причинении вести действительно можно, так как наступление смерти, во-первых, произошло в результате указанных выше действий, а во-вторых, при естественном течении события смерть роженицы не произошла бы ни при каких обстоятельствах. Ненадлежащим образом оказанная врачебная помощь выступила в виде главной причины наступления смерти, что и позволяет вести речь именно о причинении, как это указано в законе.
--------------------------------
<1> См.: Щепельков В. Всегда ли отказ больного от медицинской помощи исключает уголовную ответственность врача? // Уголовное право. 2016. N 3. С. 102.
<2> Обвинительное заключение по уголовному делу N 345294 от 04.08.2011 по обвинению гр-н С. и Ш. в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ; В Омске вынесен приговор в отношении врачей областной клинической больницы, чьи действия привели к смерти пациентки. URL: https://genproc.gov.ru/smi/news/news-74208/ (дата обращения: 02.06.2017).

Хотя следует отметить, что и в таких случаях, как показывает практика, возникновение спорных ситуаций также вполне возможно. Как о наметившейся тенденции сегодня можно говорить об участившихся случаях квалификации ненадлежащего оказания медицинской помощи больному по признакам ч. 2 ст. 238 УК РФ. Безусловный интерес в этом отношении представляет следующий пример. Врачи Н. и Х. были признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного п. "в" ч. 2 ст. 238 УК РФ, когда при отсутствии результата от стимулирования родовой деятельности у пациентки продолжили ее родоразрешение естественным путем, что привело к гибели роженицы и ее ребенка. Этих тяжких последствий можно было бы избежать, если бы врачами был верно поставлен диагноз и своевременно проведена операция "кесарево сечение", к которой имелись все показания <3>.
--------------------------------
<3> См.: URL: http://omsk.sledcom.ru/news/item/1101890/ (дата обращения: 15.05.2017).

Итоговая квалификация однотипных ситуаций, связанных с принятием медицинскими работниками очевидно неверных решений, оказалась принципиально различной, что уже само по себе недопустимо. В то же время подобное становится возможным в случаях отсутствия должного правового регулирования той или иной проблемы и возникающей в связи с этим ситуации вынужденного поиска правоприменителем нормы уголовного закона, по его мнению, максимально соответствующей данным обстоятельствам дела. Использование при этом общей нормы (ст. 238 УК РФ) является вынужденной мерой, когда имеется последствие в виде смерти пациента, но в то же время юридическая оценка содеянного не представляется возможной по признакам ч. 2 ст. 124 УК РФ или ч. 2 ст. 109 УК РФ. Именно таким образом выглядит и приведенная выше ситуация, в которой зафиксированы действия по оказанию медицинской помощи роженице, что исключает квалификацию по ч. 2 ст. 124 УК РФ, и одновременно с этим отсутствует факт причинения ей смерти по неосторожности, что также указывает на недопустимость оценки наступившего последствия по признакам ч. 2 ст. 109 УК РФ. В свою очередь, крен в сторону общей нормы, истинное предназначение которой в соответствии с той главой УК РФ, где она находится, не сводится к уголовно-правовой охране отдельно взятых лиц, хотя и носит вынужденный характер, тем не менее не оправдан. Это есть следствие недостатков, содержащихся в специально созданном для этого законодательном предписании, что в целом влечет за собой нарушение существующего подхода к конкуренции общей и специальных норм, имеющего при этом соответствующее закрепление в ч. 3 ст. 17 УК РФ.
Следует отметить, что достаточно серьезную сложность для квалификации сегодня представляют случаи, когда некачественно оказанная медицинская услуга не являлась первопричиной наступления смерти, что, по идее, исключает уголовную ответственность врача. В то же время ситуации подобного рода не выглядят столь однозначно, когда потерпевший был своевременно доставлен в медицинское учреждение, где наступила его смерть, однако она была предотвратима при условии оперативных и одновременно квалифицированных действий врача. Недостаток знаний у медицинского работника (при обязательности их наличия) или его невнимательность в ходе оказания медицинской помощи позволяют ставить вопрос о развитии новой причинной связи между новым деянием и наступившим последствием. В то же время юридическая оценка последствия сегодня зачастую оказывается в прямой зависимости от ранее наступившего события с недопущением ее прерывания в связи с некачественно оказанной медицинской помощью.
Интересным в этом отношении представляется следующий пример из судебной практики. Гр-н Н. после совместного распития спиртных напитков с гр-ном С. и возникшей ссоры нанес ему один удар шилом в область брюшной полости. Практически сразу после этого виновный сам же доставил потерпевшего в больницу, где после проведенного рентгена было сделано, как в последующем установлено, неверное заключение об отсутствии проникающего ранения и оказана первая медицинская помощь согласно поставленному неверному диагнозу. Через несколько часов С., уже находясь дома, скончался от острой кровопотери, возникшей в связи с внутренним кровотечением <4>.
--------------------------------
<4> См.: Архив Щербакульского районного суда Омской области за 2010 г. Уголовное дело N 1/145-10.

Безусловно, в данном случае нельзя вести речь об отсутствии действий, направленных на оказание медицинской помощи, такая помощь оказывалась, но была некачественной, что тем не менее исключает юридическую оценку содеянного по признакам ч. 2 ст. 124 УК РФ <5>. В то же время последствие, несмотря на объективно имеющуюся возможность его предотвращения, наступило самостоятельно в ходе естественного течения события, обусловленного ранее нанесенным ударом, и говорить, что медицинский работник причинил, как это указано в ст. 109 УК РФ, смерть, также не совсем верно. Отсюда и парадоксальность ситуации, когда у правоприменителя отсутствует реальная возможность привлечения к уголовной ответственности по признакам неоказания помощи больному, при этом действия лица далеко не всегда могут быть оценены с позиции причинения смерти пациенту. И если в первых случаях собственно действия врачей выступили в качестве первопричины последствия, то в последнем, будучи связанными со смертью больного, совершенные действия к такой первопричине не относятся. С учетом наличия прямой причинной связи между совершенными действиями лица, нанесшего удар шилом в область брюшной полости, и наступлением последствия в виде смерти и несложности подтверждения данного факта с уголовно-процессуальной точки зрения принимаемые решения в своей основе склоняются именно к реализации именно такого варианта решения проблемы. При этом перспектива юридического закрепления факта прерывания причинной связи и установления нового уголовно-правового события выглядит значительно более туманной (трудоемкой, в т.ч. и в силу достаточно высокой корпоративности медицинских учреждений), что и предопределяет направление развития судебно-следственной практики.
--------------------------------
<5> См. об этом более подробно: Петрова Т.Н. Ошибки квалификации профессиональных преступлений медицинских работников // Уголовный процесс. 2017. N 4. С. 58.

К сожалению, типичность такой ситуации подтверждается достаточно обширным массивом судебно-следственной практики, что, впрочем, не говорит о верности сформировавшегося подхода. Скорее, наоборот, речь необходимо вести об объективно существующих сложностях в ситуациях подобного рода и уже сформировавшиеся в этой связи упрощенным подходе к процессу квалификации, следующем по пути минимизации спорных ситуаций на стадии передачи уголовного дела в суд. Во многом отсюда и противоречивость практики, и различное толкование, по сути, типовых ситуаций.
Достаточно ярким примером, иллюстрирующим такую противоречивость, является обвинительный приговор Вяземского городского суда Смоленский области в отношении гр-на С., врача городской больницы. Согласно обстоятельствам дела за медицинской помощью к нему обратился гр-н Н., получивший производственную травму. В ходе работы на токарном станке отскочившая металлическая деталь ударила Н. в область груди, причинив незначительную ссадину. Больному было измерено артериальное давление, посчитан пульс, проведена пальпация, аускультация. На боли в области живота он не жаловался, при пальпации данной области болей не было. В области реберной дуги слева была небольшая ссадина, при пальпации болезненна. Крепитация (потрескивание) ребер не определялась. С. выслушал легкие и сердце фонендоскопом, в легких дыхание было в норме, притупления не определялось, сердечные тоны были ритмичны. Артериальное давление было в норме. Никаких признаков внутреннего кровотечения не было. Больной не был бледным, живот был мягкий и безболезненный. Также была проведена рентгенография. На рентген Н. ходил самостоятельно. Перелома ребер у больного не было. Исследование крови в динамике не проводилось, т.к. оно проводится при подозрении на внутреннее кровотечение. Бледности у больного не было, одышки не было, болей при пальпации живота также не было. На следующий день Н., находясь дома, скончался от внутреннего кровотечения, обусловленного переломом ребра и разрывом селезенки. Действия С. в приведенной выше ситуации были квалифицированы по признакам ч. 2 ст. 124 УК РФ <6>.
--------------------------------
<6> См.: Архив Вяземского районного суда Смоленской области за 2011 г. Уголовное дело N 1-157/2011.

Суд в данном случае оказался, по всей видимости, в той самой затруднительной ситуации, когда причинная связь между совершенными действиями врача и наступившими последствиями по обстоятельствам дела усматривалась, однако вести речь о признаках ч. 2 ст. 109 УК РФ оснований не было. Говорить о причинении (в форме как действия, так и бездействия) в приведенной выше ситуации действительно крайне сложно. Специалистом не были назначены какие-то препараты или осуществлены манипуляции, которые бы привели к смерти больного. Не было и очевидных фактов нарушения инструкций, правил, проявлений халатности или откровенно небрежного отношения к своим обязанностям, следовательно, не было и причинения. Впрочем, в данном случае вряд ли можно рассуждать и относительно оставления больного без медицинской помощи, что, безусловно, вызывает вполне обоснованные вопросы применительно к той квалификации, которая содержится в итоговом решении суда.
Однако вопрос сейчас не в оценке вынесенного решения, а в отсутствии определенности у правоприменителя в связи с пробельным характером нормы, направленной на регламентацию именно данного общественного отношения. Специальная норма в сложившихся условиях оказывается недостаточной, и правоприменитель при определенном стечении обстоятельств вынужден игнорировать закрепленное в ч. 3 ст. 17 УК РФ правило квалификации, обращаясь при этом к общим нормам, либо все-таки применять ст. 124 УК РФ, невзирая на факт того, что признаки данной статьи не в полной мере нашли свое подтверждение в конкретной ситуации.
Не менее характерной в этом отношении является и следующая ситуация. На прием к хирургу С. доставили юношу с ножевым ранением в области груди. Врач оказал необходимую в таких случаях медицинскую помощь и, не став госпитализировать пострадавшего, позволил сотрудникам полиции забрать раненого. По дороге в отделение полиции юноше стало плохо, и его вернули в больницу, где он через непродолжительное время скончался. С. признали виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 124 УК РФ, затем апелляционная инстанция Ленинградского областного суда переквалифицировала действия врача на ст. 109 УК РФ <7>. В то же время здесь также сложно вести речь как о наличии признаков ст. 124 УК РФ (помощь была оказана), так и о причинении смерти потерпевшему. При этом последствие в виде смерти наступило именно в силу ненадлежащего оказания помощи пациенту, которая проявилась в неверной оценке тяжести причиненного повреждения, состояния потерпевшего и выборе тех мер лечения, которые в данном конкретном случае были необходимы.
--------------------------------
<7> URL: https://ceur.ru/library/articles/medicinskaja_jekspertiza/item226537/ (дата обращения: 14.05.2017).

Следует отметить, что проблема различной квалификации схожих ситуаций видится не в спорности принимаемых решений, а в законодательном пробеле, такую спорность создающем. Его восполнение, как представляется, возможно лишь за счет внесения изменений в ст. 124 УК РФ, в которой речь должна идти не только о неоказании, но и о ненадлежащем оказании помощи больному, повлекшем соответствующие последствия. Помощь именно ненадлежащего характера была оказана и в приведенных выше примерах, когда фактически совершенные действия оказались либо недостаточными, либо не теми, какими должны были быть с учетом конкретных условий. При этом и в приведенных выше случаях причинная связь имеется как раз между действиями ненадлежащего характера и наступившими последствиями в виде смерти пациента, а не в результате их полного отсутствия.
Типичность сегодняшней ситуации заключается в том, что как такового неоказания помощи, что называется, в чистом виде практически не бывает, в то время как ее некачественный (ненадлежащий) характер - вполне распространенное явление, которое пока в уголовном законе не находит соответствующего отражения. В свою очередь, отсутствие такого положения вызывает серьезные затруднения в ходе квалификации деяний подобного рода, зачастую вынуждая правоприменителя действовать по аналогии, используя при этом общие нормы, в частности ст. ст. 109, 118, 238 УК РФ, которые далеко не всегда соответствуют складывающимся обстоятельствам. Между тем наличие у лица, имеющего соответствующую квалификацию, подтвержденную дипломом о наличии медицинского образования, необходимых знаний для оказания требуемой помощи должно презюмироваться. Презумпция наличия таких знаний должна выступать в качестве предпосылки установления уголовной ответственности за ненадлежащее оказание помощи, а их отсутствие при наличии медицинского образования соответствующего профиля не может служить основанием для ее исключения <8>.
--------------------------------
<8> Следует отметить, что презумпция знания устанавливается во всех случаях наличия специальных правил или даже навыков, которые типичны для того или иного вида профессиональной деятельности. Речь, в частности, идет об основаниях применения огнестрельного оружия и непосредственно самих ситуациях его использования сотрудниками силовых ведомств. Установленный факт соответствующего образования, в процессе получения которого были наработаны требуемые навыки, является вполне достаточным основанием для того, чтобы в последующем говорить о неправомерности действий лица и постановке вопроса о его привлечении к уголовной ответственности. Что характерно, ситуации принятия решения о применении оружия на поражение относятся к категории крайне сложных как с психологической, так и с юридической точек зрения. Однако сложность ситуации не исключает ответственности, как не может она исключаться и у медицинских работников в случаях очевидности нарушения в процессе оказания медицинской помощи, повлекшего уголовно наказуемые последствия.

При этом сам термин "ненадлежащее" должен подразумевать под собой очевидные, грубые нарушения существующих нормативных документов, правил, инструкций и распоряжений, а также очевидных (включая типовые) для медицинской практики ситуаций, в рамках которых субъектом правоотношения принимаются явно неадекватные решения, влекущие наступление общественно опасных последствий или способствующие им. Речь в данном случае, безусловно, не должна идти о крайне сложных и неочевидных ситуациях, когда предотвращение последствия носит лишь вероятностный характер и далеко не всегда гарантировано за счет применения средств медицинского характера. Даже ошибочность выбранного способа лечения не всегда свидетельствует об оказанной ненадлежащим образом медицинской помощи и требует крайне взвешенного подхода в каждом конкретном случае наступления указанных в уголовном законе последствий. Речь, таким образом, идет не о создании излишнего давления на медицинских работников, а о снятии реально существующей проблемы правоприменительного характера, решение которой необходимо для правильной квалификации деяний подобного рода.

Литература

1. Петрова Т.Н. Ошибки квалификации профессиональных преступлений медицинских работников // Уголовный процесс. 2017. N 4. С. 52 - 61.
2. Щепельков В. Всегда ли отказ больного от медицинской помощи исключает уголовную ответственность врача? // Уголовное право. 2016. N 3. С. 99 - 102.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:
↑