• Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 777-08-62 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Последние новости:
06.02.2018

Законопроект "О Конституционном Собрании Российской Федерации" подготовлен в соответствии со статьями 134 и 135 Конституции Российской Федерации. Законопроект определяет порядок внесения предложения о пересмотре положений глав 1. 2 и 9 Конституции Российской Федерации, порядок созыва и деятельности Конституционного Собрания, порядок принятия решений Конституционного Собрания, включая порядок принятия новой Конституции Российской Федерации. Законопроект состоит из шести глав и тридцати четырех статей.

29.01.2018

Законопроектом предлагается дополнить статью 28 Закона о рекламе частью 31 следующего содержания: "Реклама услуг микрофинансовых организаций должна содержать информацию о размере процентной ставки за пользование микрозаймом (в процентах годовых), сумме и сроке возврата микрозайма, перечне всех дополнительных расходов заемщика, связанных с получением, обслуживанием и возвратом микрозайма, штрафных санкциях за нарушение срока возврата микрозайма".

17.01.2018

Законопроект направлен на совершенствование гражданского законодательства. Основной его целью является представление заемщику возможности самостоятельно оценить положительные и отрицательные стороны двух способов погашения долга и сделать собственный выбор, нести ответственность за собственный выбор.

Все статьи > К вопросу о ревизии основных понятий главы 7 ("Ценные бумаги") Гражданского кодекса Российской Федерации (Хабаров С.А.)

К вопросу о ревизии основных понятий главы 7 ("Ценные бумаги") Гражданского кодекса Российской Федерации (Хабаров С.А.)

Дата размещения статьи: 08.02.2018

К вопросу о ревизии основных понятий главы 7 ("Ценные бумаги") Гражданского кодекса Российской Федерации (Хабаров С.А.)

Российское гражданское законодательство о ценных бумагах несколько лет назад претерпело существенные изменения. Федеральным законом N 142-ФЗ "О внесении изменений в подраздел 3 раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" от 2 июля 2013 г. были реформированы нормы ГК РФ о ценных бумагах. Законодатель действовал в русле Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации <1>, которая призывала к "ревизии" норм ГК РФ о ценных бумагах и указывала на необходимость "устранить имеющиеся в Кодексе внутренние противоречия цивилистической конструкции ценной бумаги". Новая редакция ст. 128 - 130 и главы 7 Гражданского кодекса РФ устранила многие противоречия и пробелы прежнего ГК РФ. Правовое регулирование ценных бумаг стало более определенным.
--------------------------------
<1> Подготовлена на основании Указа Президента РФ от 18 июля 2008 г. N 1108 "О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации" // СПС "КонсультантПлюс".

Тем не менее за истекший период ускоряющаяся "цифровизация" экономики России, появление законодательной и нормативно-правовой базы электронного документооборота, в том числе на финансовом рынке <2>, взрывной рост электронной торговли ценными бумагами и производными финансовыми инструментами (далее - ПФИ) и т.п. обострили понятийную противоречивость общих правовых норм о ценных бумагах и с отчетливостью высветили ряд парадоксальных вопросов в теории ценных бумаг, нуждающихся в рассмотрении.
--------------------------------
<2> См.: Основные направления развития финансового рынка Российской Федерации на период 2016 - 2018 годов, разработанные Банком России от 26.05.2016 С. 48 - 50. URL: http://www.cbr.ru/finmarkets/files/development/onrfr_2016-18.pdf.

Парадокс 1: ценные бумаги - "вещи"?

Гражданский кодекс РФ относит документарные ценные бумаги к вещам. Бездокументарные ценные бумаги Кодексом относятся к "иному имуществу" (ст. 128 ГК РФ). То есть законодатель исходит из "вещности" только документарных ценных бумаг, исключив из числа вещей бездокументарные ценные бумаги. Вопрос об отнесении ценных бумаг к вещам ранее широко исследовался в российской цивилистической науке <3>. Понятно, что "вещность" документарных ценных бумаг состоит лишь в том, что они исполнены на бумажном носителе (сертификате). Однако никому из правоведов не приходит в голову относить к вещам, например, гражданско-правовые договоры, которые закрепляют часто аналогичные права и также исполнены на бумажном носителе. Бумажный носитель уже давно не может служить квалифицирующим признаком конструкции ценных бумаг. Ценная бумага как инструмент, удостоверяющий субъективные частные права, более не привязана к материальному бумажному носителю. Никакими материальными объектами, как другие вещи, ценные бумаги безусловно не являются. Бумага исторически стала использоваться для целей закрепления различных субъективных прав и обязанностей, используемых в торговом обороте, лишь как наиболее удобный для своего времени материальный носитель (в сравнении, например, с "глиняными табличками", папирусом и т.п.). Заметим также, что в новейшее время законодатель оставил документарные бумаги среди вещей и по другим практическим причинам - чтобы использовать в их отношении по аналогии с материальными объектами сложившийся в течение тысячелетий юридический инструментарий вещного права. "Примирительной" концептуальной основой для этого стала теория res incorporales (бестелесных вещей) <4>.
--------------------------------
<3> См., например: Белов В.А. Ценные бумаги в российском гражданском праве: Учеб. пособие по специальному курсу. 2-е изд., перераб. и доп.: В 2 т. Т. 1. М.: Центр "ЮрИнфоР", 2007. С. 51 - 85; Габов А.В. Ценные бумаги: вопросы теории и правового регулирования рынка. М.: Статут, 2011. С. 46 - 136; Мурзин Д.В. Ценные бумаги - бестелесные вещи. Правовые проблемы современной теории ценных бумаг. М.: Статут, 1998. С. 67 - 90 и др.
<4> Мурзин Д.В. Указ. соч. С. 67 - 88.

Такие классические признаки ценных бумаг, как презентационность, литеральность, обязательные реквизиты и др., как известно, во многом вытекают из их качества "бумажной вещности" и при этом далеко не являются универсальными даже для документарных ценных бумаг <5>. Более того, большая часть этих признаков совершенно неприменима к эмиссионным ценным бумагам и даже к некоторым неэмиссионным, выпускаемым в безбумажной форме.
--------------------------------
<5> См.: Габов А.В. Указ. соч. С. 127 - 195; Мурзин Д.В. Указ. соч. С. 20 - 31.

Давно известно, что ценные бумаги появились как наиболее оборотоспособная форма закрепления договорных обязательств. Природа института ценных бумаг сущностно связана с конструкцией гражданского договора. Так же как и договоры, ценные бумаги являются результатом conventio, т.е. согласованного волеизъявления сторон. Эти отношения исследовались многими авторами <6>. Договорную природу многих видов ценных бумаг никто не оспаривает. Действующий ГК РФ содержит массу иллюстративных доказательств этого. Например, согласно п. 2 ст. 907 ГК РФ письменная форма договора складского хранения считается соблюденной, если его заключение и принятие товара на склад удостоверены складскими документами, в частности простым или двойным складским свидетельством, которые являются ценными бумагами (п. 3 ст. 912). Согласно п. 2 ст. 785 ГК заключение договора перевозки груза подтверждается составлением и выдачей отправителю груза коносамента, являющегося согласно п. 2 ст. 142 ГК ценной бумагой. Чек как ценная бумага основан на денежном обязательстве (п. п. 1, 4 ст. 877), вытекающем из договора банка с чекодателем. Согласно ч. 1 ст. 816 ГК РФ в случаях, предусмотренных законом или иными правовыми актами, договор займа может быть заключен путем выпуска и продажи облигаций и т.п.
--------------------------------
<6> См., например: Мурзин Д.В. Указ. соч. С. 32 - 52.

Отметим при этом, что в противовес договорной теории происхождения ценных бумаг существуют примеры и других концепций их генезиса, основанных на одностороннем волеизъявлении, например на односторонних сделках. Разными авторами называются теории креации, эмиссии, "видимости права" и др. <7>. Представляется, все данные концепции вполне объясняются по аналогии с конструкциями, давно разработанными в договорном праве, в частности соглашениями "между отсутствующими", в том числе такими, как публичные договоры, близкие к ним договоры присоединения и т.п., т.е. теми конструкциями, где есть разрыв во времени между волеизъявлениями сторон. Как и в договорном праве, волеизъявление контрагента (акцепт), как правило, урегулировано в той или иной мере общим и специальным законодательством о ценных бумагах и их конкретных видах, включая случаи поступления ценной бумаги в обращение помимо воли ее составителя и институт добросовестного приобретателя. Отличие от гражданских договоров состоит лишь в том, что если речь идет о векселеподобном документе (вексель, чек и т.п.), условия оферты содержатся в сертификате самой этой ценной бумаги, а если о бездокументарных эмиссионных ценных бумагах, как, например, акции, облигации, или "постэмиссионных" <8>, как инвестиционные паи паевого инвестиционного фонда, условия публичной оферты могут содержаться в таких публичных документах, определяющих объем обязательств по этим ценным бумагам, как корпоративное решение о выпуске ценных бумаг, правила паевого инвестиционного фонда и проч.
--------------------------------
<7> Об этом подробнее: Мурзин Д.В. Указ. соч. С. 32 - 66; Чуваков В.Б. Правовая природа ценных бумаг: Дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.03. Ярославль, 2004. С. 60 - 76.
<8> Об этом понятии см.: Степанов Д.И. Защита прав владельца ценных бумаг, учитываемых записью на счете. М.: Статут, 2004. С. 18.

Таким образом, документарные ценные бумаги являются "близкородственными" гражданско-правовым договорам юридическими инструментами, поэтому здесь логично использовать договорную аналогию, которая ярко иллюстрирует качество "вещности" документарных ценных бумаг. Напомним, гражданские договоры подобно документарным ценным бумагам, будучи сделками, совершаются в письменной форме путем составления документа (часто бумажного), выражающего ее содержание (ст. 160 ГК РФ). Гражданский кодекс допускает заключение договора также путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору (ст. 434, п. 2). В принципе договор может быть заключен в любой форме, предусмотренной для совершения сделок, если законом для договоров данного вида не установлена определенная форма, и если стороны договорились заключить договор в определенной форме, он считается заключенным после придания ему условленной формы. Однако отмеченная, в том числе бумажная, документарность договоров не является основанием для того, чтобы гражданское законодательство относило договоры к вещам на основании той же логики, что и документарные ценные бумаги. Законодатели разных стран всегда вполне однозначно выражают свою волю в отношении в том числе качества гражданской правообъектности договоров, когда рассматривают гражданские договоры как институт обязательственного права. Российский законодатель следует общей логике, когда помещает договоры в Общую часть обязательственного права (раздел III) ГК РФ.
Парадоксально также, что если раньше в качестве юридической фикции рассматривалось само существование бездокументарных ценных бумаг (как "специального способа фиксации прав" согласно ст. 149 старой редакции ГК РФ), то в настоящее время, с развитием институтов обязательственного права, становится все более очевидным, что скорее отнесение к вещам документарных ценных бумаг является юридико-технической фикцией. Окончательный удар по "вещности" документарных ценных бумаг наносит бурное развитие электронных средств коммуникации и электронного оборота документов, развитие института электронно-цифровой подписи, технологии блокчейна и т.п., чего не было раньше. Традиционная "бумажная документарность" классических векселеподобных ценных бумаг размывается в контексте новейших тенденций "дематериализации", "обездвижения", "безбумажного выпуска и оборота", "централизованного хранения" ценных бумаг и т.п. И этот факт определяет неумолимую перспективу для документарных ценных бумаг. Попытки регламентации выпуска классических документарных ценных бумаг в безбумажной форме, например бездокументарных простых векселей, уже предпринимались российским регулятором рынка ценных бумаг в середине 1990-х годов <9>. Тогда ФКЦБ России чуть забежала вперед в условиях отсутствия надлежащей правовой основы в рамках Женевской вексельной конвенции и соответствующего российского законодательства, однако очевидно, что такие попытки будут предприниматься все чаще и чаще как внутри страны, так и за рубежом, а международная и национальная правовая база будет эволюционировать в соответствующем направлении. Последний яркий пример в международном нормотворчестве - это регламентация выдачи и использования электронных коносаментов в рамках Конвенции ООН "О договорах полностью или частично морской международной перевозки грузов ("Роттердамские правила")" (Нью-Йорк, 11 декабря 2008 г.) (ст. 8 "Использование и последствия транспортных электронных записей") <10>.
--------------------------------
<9> См.: Положение об обращении бездокументарных простых векселей на основе учета прав их держателей (утв. Постановлением Федеральной комиссии по ценным бумагам и фондовому рынку при Правительстве РФ от 21 марта 1996 г. N 5) // СПС "КонсультантПлюс".
<10> Статья 8 Конвенции ООН "О договорах полностью или частично морской международной перевозки грузов ("Роттердамские правила")" (Нью-Йорк, 11 декабря 2008 г.). Конвенция не вступила в силу // СПС "КонсультантПлюс".

Ценные бумаги - вещи, ввиду своей радикально меньшей оборотоспособности, дороговизны их оборота для экономики, меньшей защищенности и т.п., проигрывают бездокументарным инструментам, документам в электронном виде, а все документарные "нематериальные объекты" все больше "мигрируют" в сторону обязательственного права. Нет никаких особых технических или юридических проблем в учете электронных векселей, электронных складских свидетельств, электронных коносаментов и т.п. в депозитариях или у регистраторов, при этом электронный учет не делает эти ценные бумаги менее публично достоверными по сравнению с бумажными эквивалентами. Недостаточное осознание этого факта, с одной стороны, недостаточная развитость институтов обязательственного права - с другой, наконец, определенная регулятивная инерция не позволяют вещному режиму для ценных бумаг окончательно кануть в Лету.

Парадокс 2: "бездокументарные" ценные бумаги - и "небумаги", и "недокументы"?

Гражданский кодекс РФ рассматривает документарные ценные бумаги как документы, соответствующие установленным законом требованиям и удостоверяющие обязательственные и иные права, осуществление или передача которых возможны только при предъявлении таких документов. При этом Кодекс не рассматривает бездокументарные ценные бумаги в качестве документов. Согласно ГК РФ бездокументарными ценными бумагами признаются обязательственные и иные права, которые закреплены в решении о выпуске или ином акте лица, выпустившего ценные бумаги в соответствии с требованиями закона, и осуществление и передача которых возможны только с соблюдением правил учета этих прав (ст. 142, п. 1).
Представляется, законодатель отказывает бездокументарным ценным бумагам в документарности, поскольку смешивает два разных понятия: документарность и бумажность, точнее, законодатель отождествляет документарность с бумажностью. Тот факт, что многие эмиссионные ценные бумаги, в частности именные, выпускаются и обращаются в электронном (безбумажном) виде, привел законодателя в легкому выводу о том, что такие ценные бумаги не являются и документами ("если небумага, значит, и недокумент"). Такое умозаключение отчасти могло бы выглядеть оправданным в условиях отсутствия легального определения понятия электронного документа <11>, однако такое определение недавно появилось. Федеральным законом от 8 марта 2015 г. N 42-ФЗ в ст. 434 ("Форма договора") ГК РФ были внесены соответствующие изменения. Согласно Кодексу электронным документом, передаваемым по каналам связи, признается информация, подготовленная, отправленная, полученная или хранимая с помощью электронных, магнитных, оптических либо аналогичных средств, включая обмен информацией в электронной форме и электронную почту (ст. 434, п. 2). Появление этого определения, к слову, указывает на проявившуюся концептуальную разобщенность смежных частей Гражданского кодекса РФ.
--------------------------------
<11> Понятие документа также исследовалось многими авторами. См.: Агарков М.М. Учение о ценных бумагах: Избранные труды по гражданскому праву: В 2 т. Т. 1. М.: Статут, 2012. С. 259 - 273; Белов В.А. Указ. соч. С. 70 - 85 и др.

На наш взгляд, данное определение электронного документа полностью применимо и к ценным бумагам. Любая ценная бумага является документом. Бездокументарная ценная бумага тоже не что иное, как документ, только электронный - в виде совокупности данных, содержащихся в корпоративном решении о выпуске, иных эквивалентных решениях, в учетных записях лицевого счета регистратора или счета депо депозитария. В качестве еще одной аналогии: срочные контракты (фьючерсы, опционы и др.) тоже обращаются на бирже подобно ценным бумагам в электронной форме, причем в огромном количестве, при этом никто не отказывает им в праве называться документами. Возможно, в данном контексте разумно было бы отчасти вернуться к предыдущей редакции понятия "ценные бумаги", объединявшей документарные и бездокументарные бумаги в едином определении, подобном следующему: "ценными бумагами признаются документы в бумажной или электронной форме, удостоверяющие обязательственные и иные права...".

Парадокс 3: нужны ли ценные бумаги?

Российское законодательство о ценных бумагах и законодательства других развитых стран широко демонстрируют тот факт, что ценные бумаги могут удостоверять практически любые имущественные и многие так называемые неимущественные права. Для этого достаточно заглянуть в п. 2 ст. 142 ГК РФ или ст. 2 Закона "О рынке ценных бумаг", где перечисляются различные виды (типы) ценных бумаг, разрешенные к выпуску и обращению на территории Российской Федерации. В законодательстве США разнообразие финансовых инструментов, которые могут быть признаны ценными бумагами (securities), и разнообразие закрепляемых ими прав во много раз шире и является лишь примерным, а отнесение того или иного финансового инструмента к ценной бумаге (security) определяется на основе критериев, разработанных судебной практикой. В специальной иностранной литературе иногда отмечается, что определения понятия ценной бумаги (и их возможного перечня) в американском законодательстве (ст. 2(a) Закона 1933 г. "О ценных бумагах" (SEC. 2(a) Securities Act of 1933) <12>, ст. 3(a)(10) Закона 1934 г. "Об обращении ценных бумаг" (SEC. 3(a)(10) Securities Exchange Act of 1934)) <13> является мечтой юриста <14>, поскольку начинаются с фразы "если иное не вытекает из контекста" (unless the context otherwise requires) <15>. При этом некоторые примеры ценных бумаг, указываемые в вышеназванных актах, весьма однозначны (акция, облигация, долговое обязательство, депозитный сертификат и проч.), другие же довольно неопределенны и открыты для самых широких интерпретаций (инвестиционный контракт, фьючерс или своп на ценные бумаги, сертификат участия в соглашении о распределении прибыли, свидетельство о праве голоса в трасте, частичный неделимый интерес в праве на нефть, газ или другие полезные ископаемые, любое предложение, приглашение, пут, колл или двойной опцион или привилегия на любую ценную бумагу и т.п.). При всем при этом американский законодатель не относит к ценным бумагам значительное число так называемых коммерческих бумаг (commercial papers), используемых в основном для текущих операций со сроками погашения, не превышающими девяти месяцев, которые по российскому законодательству относятся, как правило, к неэмиссионным ценным бумагам (простые и переводные векселя, коносаменты и т.п.) <16>. Единообразный коммерческий кодекс США относит эти бумаги к negotiable instruments и определяет их режим в ст. 3 (Art. 3 - 104 и др.) <17>.
--------------------------------
<12> Официальный сайт Комиссии по ценным бумагам и биржам США (US Securities and Exchange Commission). URL: http://www.sec.gov/about/laws/sa33.pdf.
<13> Там же. Этот Закон иногда переводится как Закон о фондовых биржах 1934 г., что, на наш взгляд, неверно, так как он распространяется и на внебиржевой оборот ценных бумаг.
<14> Cox J.D., Hillman R.W., Langevoort D.C. Securities Regulation, Cases and Materials. 2nd ed. Aspen Law & Business, 2000. P. 117.
<15> См.: ст. 2(a) Закона 1933 г. "О ценных бумагах" (SEC. 2.(a) "Securities Act of 1933"), ст. 3(a)(10) Закона 1934 г. "Об обращении ценных бумаг" (SEC. 3.(a)(10) "Securities Exchange Act of 1934"). URL: http://www.sec.gov/about/laws/sa33.pdf, а также http://www.sec.gov/about/laws/sea34.pdf.
<16> Cox J.D., Hillman R.W., Langevoort D.C. Op. cit. P. 565 - 570.
<17> Единообразный Коммерческий кодекс США (Uniform Commercial Code (UCC)). URL: https://www.law.cornell.edu/ucc/3.

Российская теория квалифицирующих признаков ценных бумаг разрабатывалась многими авторами и первоначально сформировалась на анализе классических векселеподобных ценных бумаг <18>. В новейшее время наиболее обстоятельно данный вопрос исследовал А.В. Габов <19>. Сухой остаток его теоретических исследований состоит в том, что невозможно определить универсальные квалифицирующие признаки, применимые ко всем видам ценных бумаг. Даже для документарных именных ценных бумаг большинство традиционных для доктрины признаков (публичная достоверность, презентационность, литеральность, абстрактность и др.) не являются общими. А с развитием современного безбумажного электронного оборота такую универсальную классификацию признаков ценных бумаг вообще невозможно построить.
--------------------------------
<18> См.: Белов В.А. Указ. соч. С. 51 - 85; Мурзин Д.В. Указ. соч. С. 20 - 31 и др.
<19> Габов А.В. Указ. соч. С. 137 - 206.

Согласно А.В. Габову единственным общим знаменателем для всех разнотипных финансовых инструментов, которые объединены действующим российским законодательством под названием "ценные бумаги", является признание того или иного документа ценной бумагой нормами действующего законодательства РФ <20>, т.е. так называемый принцип легалитета <21>. Этот принцип закреплен в п. 2 ст. 142 ГК РФ и устанавливает, что к ценным бумагам могут быть отнесены только объекты права, либо прямо названные в таком качестве в законе, либо признанные таковыми в установленном законом порядке.
--------------------------------
<20> Там же. С. 195.
<21> О принципе легалитета см.: Хабаров С.А. Принцип легалитета и вопросы квалификации ценных бумаг // Журнал предпринимательского и корпоративного права. 2016. N 4. С. 48 - 52.

Мы бы все же к этому принципу добавили еще один ключевой квалифицирующий признак, который, на наш взгляд, является универсальным <22> и присущ не только документарным, но и электронным эмиссионным ценным бумагам (и даже некоторым иным финансовым инструментам), - это публичная достоверность (ограничения возражений должника по ценной бумаге согласно ст. 145, п. 1, ГК РФ). Только в случае с бездокументарными ценными бумагами он основывается не на данных, закрепленных в сертификате, а на более разнообразном наборе документов: корпоративном решении об их выпуске, иных эквивалентных решениях и документах (правилах паевого инвестиционного фонда и др.), на учетных записях лицевого счета регистратора или счета депо депозитария. Признак публичной достоверности, представляется, присущ также и некоторым гражданско-правовым договорам, в частности так называемым срочным контрактам (ПФИ). Биржевые ПФИ и те внебиржевые срочные сделки, которые заключаются многократно между теми же сторонами на основе генеральных соглашений, в особенности через центрального контрагента, также являются публично достоверными в силу использования "публичных" документов при выпуске и обращении ПФИ. Речь идет о правилах торгов и клиринга бирж или стандартной документации о срочных сделках, если речь идет о внебиржевом рынке, а также спецификациях с существенными условиями конкретных видов договоров ПФИ, разработанных и раскрытых соответствующей биржей или СРО. В этих документах ПФИ "стандартизируются", в них публично оговариваются все договорные условия, объем закрепляемых ПФИ имущественных прав, порядок взаимозачета имущественных требований, ликвидационный неттинг и т.п., что радикально ограничивает возможные возражения сторон, повышает оборотоспособность ПФИ, защищенность и безопасность участников срочных сделок и проч. Отметим, что понятие публичной достоверности неприменимо к иным внебиржевым договорам ПФИ, поскольку последние теоретически допускают возражения должника, основанные на положениях главы 24 ГК РФ.
--------------------------------
<22> За исключением ректа-бумаг.

Тем не менее принимать ли во внимание публичную достоверность наряду с принципом легалитета или нет, верно то, что отсутствие достаточного числа квалифицирующих признаков, определяющих специфику правового статуса ценных бумаг среди иных объектов гражданских прав, ставит вопрос о самой целесообразности существования института ценных бумаг как правового феномена. Законодатель (или регулятор на основании п. 2 ст. 44 Закона "О рынке ценных бумаг"), как мы видим, может распространить режим ценных бумаг практически на неопределенно широкий круг обязательств. Спрашивается, зачем нужны ценные бумаги, если многие финансовые и иные инструменты могут выполнять те же функции? На наш взгляд, главным здесь является намерение государства придать определенным субъективным правам особый правовой режим, в целом более развитый по сравнению с другими гражданско-правовыми институтами, режим, характеризующийся повышенной оборотоспособностью, повышенной защитой прав владельцев и др., исходя из интересов экономического оборота и публичного порядка, в наиболее важных сферах для развития рыночной экономики.

Выводы

Представляется неправильным относить ценные бумаги к вещам лишь на том основании, что они выполнены на бумажном носителе, при том что этот "материальный" носитель с легкостью может быть заменен на безбумажный (электронный). В условиях бурного развития обязательственного права в последнее время вещный режим обращения ценных бумаг начинает неоправданно тормозить развитие фондового рынка своей дороговизной, медлительностью, низкой оборотоспособностью и т.п.
На наш взгляд, также является неправильным отказывать так называемым бездокументарным ценным бумагам в документарности, в особенности в условиях последних дополнений в ст. 434 ГК РФ, содержащих определение понятия "электронный документ". Данное определение полностью применимо и к ценным бумагам. Любая ценная бумага является документом. Бездокументарная ценная бумага тоже не что иное, как документ, только электронный - выраженный в виде корпоративного решения о выпуске или иных эквивалентных решениях, в виде учетных записей лицевого счета регистратора или счета депо депозитария. В связи с этим разумно вернуться к единому определению понятия "ценные бумаги", объединяющему их документарную и бездокументарную форму.
Отсутствие достаточного числа квалифицирующих признаков, определяющих специфику правового статуса ценных бумаг среди иных объектов гражданских прав, ставит вопрос о самой целесообразности существования института ценных бумаг. Представляется, главным здесь является намерение государства придать определенным субъективным частным правам особый правовой режим, в целом более развитый по сравнению с другими гражданско-правовыми институтами, режим, характеризующийся повышенной оборотоспособностью, повышенной защитой прав владельцев, исходя из интересов экономического оборота и публичного порядка, в наиболее важных сферах для развития рыночной экономики.

Литература

1. Агарков М.М. Учение о ценных бумагах: Избранные труды по гражданскому праву: В 2 т. Т. 1 / М.М. Агарков. М.: Статут, 2012. 428 с.
2. Белов В.А. Ценные бумаги в российском гражданском праве: Учеб. пособие по специальному курсу. Т. 1 и т. 2. 2-е изд., перераб. и доп. / В.А. Белов. М.: Центр "ЮрИнфоР", 2007. 589 + 671 с.
3. Габов А.В. Ценные бумаги: вопросы теории и правового регулирования рынка / А.В. Габов. М.: Статут, 2011. 1104 с.
4. Мурзин Д.В. Ценные бумаги - бестелесные вещи. Правовые проблемы современной теории ценных бумаг / Д.В. Мурзин. М.: Статут, 1998. 176 с.
5. Степанов Д.И. Защита прав владельца ценных бумаг, учитываемых записью на счете / Д.И. Степанов. М.: Статут, 2004. 127 с.
6. Чуваков В.Б. Правовая природа ценных бумаг: Дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.03 / В.Б. Чуваков. Ярославль, 2004. 163 с.
7. Cox J.D., Hillman R.W., Langevoort D.C. Securities Regulation, Cases and Materials 2nd ed. Aspen Law & Business, 2000. 1266 p.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:
↑