• Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 777-08-62 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Последние новости:
28.03.2018

Законопроектом "О внесении изменений в КоАП РФ в части усиления административной ответственности за совершение противоправных деяний на воздушном транспорте" предлагается усилить административную ответственность за такие деяния, как управление воздушным судном лицом, не имеющим права управления им, управление воздушным судном лицом, находящимся в состоянии опьянения, передача управления воздушным судном лицу, находящемуся в состоянии опьянения, невыполнение лицами, находящимися на борту воздушного судна, законных распоряжений командира воздушного судна и др.

21.03.2018

Целями законопроекта "О цифровых финансовых активах" является законодательное закрепление в российском правовом поле определений наиболее широко распространенных в настоящее время финансовых активов, создаваемых и/или выпускаемых с использованием цифровых финансовых технологий, к которым законопроект относит распределенный реестр цифровых транзакций, а также создание правовых условий для привлечения российскими юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями инвестиций путем выпуска токенов, являющихся одним из видов цифровых финансовых активов.

14.03.2018

Законопроектом предусматривается дополнение пункта 2 статьи 12.4 Федерального закона "Об исключительной экономической зоне Российской Федерации", которая устанавливает права и обязанности лиц, осуществляющих рыболовство в экономической зоне, положением об обязанности для таких лиц проходить контрольные пункты (точки) и соблюдать порядок их прохождения, установленные федеральным органом исполнительной власти в области обеспечения безопасности по согласованию с федеральным органом исполнительной власти в области рыболовства и федеральным органом исполнительной власти по обороне.

Все статьи > О законодательных пробелах и проблемах регулирования антимонопольного контроля (Писенко К.А.)

О законодательных пробелах и проблемах регулирования антимонопольного контроля (Писенко К.А.)

Дата размещения статьи: 05.06.2018

О законодательных пробелах и проблемах регулирования антимонопольного контроля (Писенко К.А.)

Одной из важнейших правовых задач регулирования контрольных отношений является не только эффективность контроля, но и защита прав субъектов контрольных отношений с тем, чтобы предполагаемые в рамках контрольных мероприятий правовые ограничения способствовали достижению законодательно установленных публичных целей и интересов и не приводили к негативным последствиям для подконтрольных субъектов в результате несоразмерного и противоправного применения мер принуждения и ограничения.
Решение данной задачи базируется на конституционных принципах, а также связано с отраслевой спецификой регулирования соответствующих контрольных отношений. Применительно к антимонопольному контролю такая специфика вытекает, с одной стороны, из особенностей административно-правового регулирования, так как большая часть антимонопольных норм носит административно-правовой характер, а, с другой - обусловлена характерными чертами и свойствами норм и институтов антимонопольного права как комплексной отрасли законодательства, ее целями, задачами, спецификой методов регулирования и контроля. Эта специфика прежде всего в непосредственном влиянии экономических явлений и процессов на содержание регулирования и на правоприменение, что предопределяет необходимость гибкости контроля, известного объема усмотрения контролирующих органов. Еще крупнейший российский исследователь конкурентного права О.А. Жидков писал о так называемых каучуковых конструкциях и нормах антимонопольного законодательства зарубежных капиталистических государств <1>, в известной степени этот тезис применим к конкурентному праву и многих других стран, в том числе и к российскому <2>.
--------------------------------
<1> См., например: Жидков О.А. Законодательство о капиталистических монополиях // Избранные труды / Отв. ред. Г.И. Муромцев, Е.Н. Трикоз. М.: Норма, 2006. С. 520.
<2> Подробнее об антимонопольной реформе конца XIX в. - первой половины XX в. и становлении современного антимонопольного права см.: Писенко К.А. Развитие антимонопольного права: от механизмов противодействия локальным спекулятивным монополиям до современной системы антимонопольного регулирования. М.: РУДН, 2010. С. 56 - 96.

Конвергенция обусловленных экономическими реалиями специальных задач антимонопольного регулирования в Новейшее время и целей административного права, к которым относятся прежде всего достижение эффективного государственного управления и защита прав граждан от неправомерного поведения администрации, и сформировала современные юридические институты антимонопольного правового регулирования <3>.
--------------------------------
<3> См.: Писенко К.А. Пределы усмотрения органов контроля в сфере защиты конкуренции: проблемы обоснования и правовой регламентации предмета и объема дискреции - § 1 гл. 5 коллективной монографии: Конкуренция в рыночной экономике: пределы свободы и ограничений: Монография / А.В. Габов, Е.Е. Никитина и др.; Отв. ред. А.В. Габов. М.: ИЗИСП при Правительстве РФ; Юриспруденция, 2016. С. 294 - 305.

Защита прав неопределенного круга лиц - предпринимателей, иных граждан, выступающих невластными субъектами антимонопольного контроля, является, таким образом, одним из императивов правовой системы регулирования конкурентных отношений, в том числе как один из публичных интересов наряду с обеспечением эффективности конкурентного регулирования и антимонопольного контроля. Решение этой задачи позволяет также минимизировать ошибки и злоупотребления в контрольной деятельности.
Для этой цели применяются различные правовые средства, в том числе формируются принципы правового регулирования. Они позволяют применять букву закона в едином духе, способствуют единообразию правоприменения, обеспечивают правовую стабильность. Еще одним средством следует считать развитые правовые процедуры. Непротиворечивость и единообразное употребление законодательных понятий также следует отнести к таким средствам. Здесь же следует сказать о необходимости определения в законодательстве ясных и понятных пределов усмотрения контролирующих органов, в том числе посредством указания случаев, когда орган должен действовать в соответствии с прямым указанием закона, а когда - по усмотрению в рамках так называемых дискретных полномочий <4>. При этом такая дискреция должна обязательно балансироваться обязанностью контролирующего органа действовать в соответствии с императивными принципами и в рамках установленных процедур <5>. Наконец, еще одним важным средством следует назвать закрепление в законодательстве понятия и элементов состава нарушения антимонопольного законодательства, каждый из которых подлежит доказыванию, и без чего лицо не может быть признано нарушителем.
--------------------------------
<4> Подробнее см.: Там же.
<5> По проблематике определения пределов компетенции антимонопольного органа см. также: Шайхеев Т. Компетенция антимонопольного органа по защите конкуренции: ее особенности, пределы и ограничения // Административное право. 2015. N 4. С. 11 - 19.

В настоящей статье хотелось бы подробнее остановиться на проблеме двух из указанных правовых средств - непротиворечивости терминологического аппарата антимонопольного законодательства и закреплении в законе состава нарушения антимонопольного законодательства. Терминологическая путаница связана с регламентацией института предупреждения нарушений антимонопольного законодательства. Еще недавно, до изменений последних лет, после выявления признаков нарушения такого законодательства антимонопольный орган обязан был в любом случае возбудить дело и рассмотреть его в рамках специальной процедуры, установленной гл. 9 Закона о конкуренции <6>. Однако в последние годы в антимонопольное законодательство регулярно вносятся изменения, направленные на развитие упрощенной процедуры рассмотрения дел, связанной с выдачей предупреждения (далее - упрощенная процедура) <7>. Суть процедуры в том, что при выявлении признаков отдельных видов нарушений антимонопольный орган, не возбуждая дело, рассматривает его в упрощенном порядке и ограничивается выдачей предупреждения, не выдавая предписания и не привлекая лицо к административной ответственности <8>.
--------------------------------
<6> Федеральный закон от 26 июля 2006 г. N 135-ФЗ "О защите конкуренции" // СЗ РФ. 2006. N 31 (ч. 1). Ст. 3434.
<7> См., например: Пузыревский С.А., Груничев А.С. Некоторые итоги реформы антимонопольного регулирования // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. N 3. С. 3 - 9; Пузыревский С.А. Развитие антимонопольного законодательства в рамках четвертого антимонопольного пакета // Юрист. 2015. N 17. С. 19 - 29.
<8> См. также, например: Башлаков-Николаев И.В. Антимонопольный контроль в отношении субъектов малого и среднего бизнеса // Конкурентное право. 2014. N 4. С. 12 - 16.

Указанная выше путаница связана с перекрестным применением в Законе о конкуренции и подзаконных актах понятий "нарушение антимонопольного законодательства" и "признаки нарушения антимонопольного законодательства". С введением института предупреждения грань между признаками нарушения и фактом нарушения стерлась. Признаки превратились, по сути, в факт доказанного нарушения. Двусмысленность нового законодательного понимания понятия "признаки нарушения антимонопольного законодательства" повлекла и неизбежную смешанность употребления понятий "признаки нарушения" и "нарушение". Так, в ч. 1 ст. 39.1 данные понятия употребляются, по сути, как синонимы.
Еще одним аргументом в пользу того, что признаки в рамках института предупреждения превратились в факт нарушения, является указание ч. 1 ст. 39.1, которая раскрывает общее содержание объективной стороны, того, что называется актом, действием, содержащим признаки нарушения антимонопольного законодательства. По мысли законодателя, таким актом или действием (бездействием) являются те, которые "приводят или могут привести к недопущению, ограничению, устранению конкуренции и (или) ущемлению интересов других лиц (хозяйствующих субъектов) в сфере предпринимательской деятельности либо ущемлению интересов неопределенного круга потребителей". Однако, если обратиться к материальной части антимонопольного законодательства, то несложно убедиться, что такие указанные действия (бездействие) являются запрещенными нарушениями антимонопольного законодательства, а не признаками нарушения (см. ст. ст. 10, 15 и др. Закона о конкуренции).
Таким образом, следует сделать вывод, что в рамках института предупреждения понятие "признаки нарушения антимонопольного законодательства" трансформировалось в своей сути в понятие "нарушение антимонопольного законодательства". Граница между этими понятиями сохранилась, таким образом, только для тех видов нарушений антимонопольного законодательства, по которым не предусмотрена выдача предупреждений и действует общая процедура. Выявленный сумбур в понятиях ставит в трудное положение не только подконтрольных антимонопольному органу субъектов, но и судебную практику, вынужденную в запутанном правовом поле антимонопольного контроля искать верные интерпретации, соответствующие духу антимонопольного закона. Однако сделать это не так-то легко, поскольку постоянно надо иметь в виду, где признаки применяются законодателем как признаки, а где уже как нарушение.
Двойственность толкования понятия "признаки нарушения" нашла отражение не только в конкретных судебных делах, но также и в Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ по антимонопольным спорам <9>. В этом Обзоре Верховный Суд РФ применительно к процедурам проведения проверок и акту проверки использует понятие "признаки нарушения" в традиционном понимании, т.е. лишь как предположение о нарушении (п. 1), в то время как применительно к основанию выдачи предупреждения (п. 3) - дает признакам несколько иную интерпретацию.
--------------------------------
<9> См.: п. 1 и 3 Обзора по вопросам судебной практики, возникающим при рассмотрении дел о защите конкуренции и дел об административных правонарушениях в указанной сфере (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 16 марта 2016 г.) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2016. N 9.

Во втором случае позиция ВС РФ выглядит несколько неоднозначной. С одной стороны, ВС РФ прямо не называет признаки нарушения фактом нарушения, более того, кажется, что ВС РФ разделяет эти понятия: "Предупреждение выносится при обнаружении лишь признаков правонарушения, а не его факта (часть 2 статьи 39.1 Закона о защите конкуренции)". Однако при обращении к иным положениям рассматриваемого п. 3 Обзора, а также к основной его позиции, которая заключается в возможности оспаривания предупреждений, можно сделать вывод, что ВС РФ скорее косвенно интерпретирует здесь признаки в значении свершившегося нарушения, а не предположения о нем.
Во-первых, далее в п. 3 Обзора приводится указание на содержание того, что в конкретном деле, попавшем в Обзор, выступает признаками: "Такими признаками в рассматриваемом деле являются признание общества занимающим доминирующее положение на товарном рынке... и факт отказа общества заключать договор по транспортировке твердых бытовых отходов", т.е. обращается внимание не только на доминирование, что может привести к нарушению лишь в потенции, а не в реальности, но и на отказ от договора, что уже есть нарушение. То есть фактически указывается на объективную сторону нарушения антимонопольного законодательства в виде злоупотребления доминирующим положением в виде отказа от заключения договора доминирующим субъектом.
Во-вторых, п. 3 Обзора цитирует те положения Закона о конкуренции, которые не только устанавливают основания для выдачи предупреждения, но и свидетельствуют в пользу того, что предупреждение можно выдать только при наличии фактического нарушения законодательства: "В силу частей 4, 5 и 6 статьи 39.1 Закона о защите конкуренции предупреждение антимонопольного органа должно содержать: выводы о наличии оснований для его выдачи; нормы антимонопольного законодательства, которые нарушены (выделено авт.) действиями (бездействием) лица, которому выдается предупреждение..." То есть, как мы видим, Закон применительно к признакам нарушения прямо использует выражение: "нормы, которые нарушены", не возможно нарушены, а нарушены, т.е. признаки приравниваются здесь к нарушению антимонопольного законодательства. И ВС РФ, цитируя данное положение Закона о конкуренции, фактически это признает.
Наконец, в-третьих, сама главная правовая позиция ВС РФ о том, что предупреждение, вынесенное на основании так называемых признаков, подлежит оспариванию <10>, также свидетельствует косвенно в пользу того, что такие признаки понимаются скорее как факт нарушения, чем лишь некое предположение нарушения, в отличие от признаков нарушения, выявленных в ходе процедуры проверки. И, в частности, поэтому акт проверки не подлежит оспариванию (п. 1 Обзора), а предупреждение подлежит (п. 3 Обзора).
--------------------------------
<10> По вопросам обжалования предупреждений см. также: Султанов А.Р. О допустимости обжалования предупреждений антимонопольных органов в судебном порядке // Комментарий практики рассмотрения экономических споров (судебно-арбитражной практики) / Под ред. В.Ф. Яковлева. М.: КОНТРАКТ, 2015. Вып. 21. С. 175 - 183; Потеева А. Предупреждение антимонопольного органа: проблемы правоприменения // Конкуренция и право. 2013. N 6. С. 9 - 13.

Согласно п. 3 Обзора "указанное предупреждение отвечает признакам ненормативного правового акта, установленным в части 1 статьи 198 АПК РФ, поскольку принято уполномоченным государственным органом на основании статей 22 и 39.1 Закона о защите конкуренции в отношении конкретного хозяйствующего субъекта и содержит властное предписание, возлагающее на общество обязанность и влияющее тем самым на права хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской деятельности" <11>. И здесь опять ВС РФ, говоря об основаниях принятия предупреждения, ссылается на ст. 39.1, в которой, как мы видели, прямо говорится о "нормах, которые нарушены", а не возможно нарушены.
--------------------------------
<11> См.: п. 3 Обзора по вопросам судебной практики, возникающим при рассмотрении дел о защите конкуренции и дел об административных правонарушениях в указанной сфере.

Кроме того, как представляется, обязательное требование, которое составляет основное содержание предупреждения, не может выдвигаться лишь на основании догадок, предположений. Фактически ФАС России признал нарушение, хотя формально назвал это признаками, а признав нарушение, выдал предупреждение, т.е. фактически выдвинул обязательное требование хозяйствующему субъекту изменить его рыночное поведение, которое признано неправомерным, чего не могло бы быть, если бы речь шла всего лишь о предположении о нарушении. Если отказ от договора есть лишь возможное нарушение, как можно требовать в обязательном порядке договор заключить? Даже и рекомендовать-то нельзя, если в таком отказе не выявлено нарушение, ведь речь идет лишь о признаках, предположениях.
С учетом изложенного представляется, что применительно к регулированию отношений, связанных с выдачей предупреждений, несмотря на формальное различение Законом о конкуренции понятий "признаки" и "факт нарушения антимонопольного законодательства", Верховный Суд РФ в рассмотренном п. 3 Обзора тем не менее косвенно признает иное содержание понятия "признаки нарушения антимонопольного законодательства", нежели в части проведения проверок, придавая тем самым таким признакам значение по сути свершившегося нарушения антимонопольного законодательства, а не лишь предположения о нем.
Нельзя не отметить в связи с этим серьезную проблему, вытекающую из соотношения традиционного понимания акта проверки, фиксирующего лишь признаки нарушения (в значении: предположение нарушения - еще не факт нарушения), и предупреждения как акта, фактически фиксирующего факт нарушения на основе признаков нарушения. Напомним, что предупреждение выдается только по некоторым видам нарушений антимонопольного законодательства. По остальным необходимо применять традиционную процедуру, где признаки - это только признаки, а нарушение - это нарушение. В этом, втором, случае акт проверки, если проверка предшествует делу о нарушении законодательства, действительно фиксирует лишь признаки нарушения. Комиссия может впоследствии признать факт отсутствия нарушения. В случае же, когда акт проверки фиксирует признаки нарушения, по которому антимонопольный орган выдает предупреждение без возбуждения дела, фактически акт проверки становится правовым основанием выдачи предупреждения, аналогом решения о нарушении антимонопольного законодательства.
Еще одна проблема, вытекающая из несовершенства регламентации института предупреждения, негативно влияющая на защиту прав предпринимателей и иных подконтрольных лиц, связана с отсутствием процессуальной регламентации упрощенного порядка рассмотрения административного дела, по итогам которого ФАС России выносит предупреждение. В отличие от процедуры рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства процедуру выявления признаков нарушения для целей выдачи предупреждения закон не устанавливает. Регламентация перенесена в подзаконный формат <12>. При этом разработанный и принятый ФАС России Порядок выдачи предупреждения также не содержит процедур и гарантий, аналогичных тем, что установлены законом в рамках процесса рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства. Фактически действующее антимонопольное законодательство в рамках института предупреждения устанавливает заочное производство по установлению фактического нарушения <13>.
--------------------------------
<12> Приказ ФАС России от 22 января 2016 г. N 57/16 "Об утверждении Порядка выдачи предупреждения о прекращении действий (бездействия), которые содержат признаки нарушения антимонопольного законодательства" // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2016. N 22.
<13> На проблему снижения процессуальных гарантий при антимонопольном разбирательстве в рамках института предупреждения уже обращалось внимание в литературе, см., например: Чоракаев К. Реформирование института предупреждения антимонопольного органа // Конкуренция и право. 2014. N 4. С. 45 - 48.

Также Закон о конкуренции устанавливает, что "в случае невыполнения предупреждения в установленный срок при наличии признаков нарушения антимонопольного законодательства антимонопольный орган обязан принять решение о возбуждении дела о нарушении антимонопольного законодательства в срок, не превышающий десяти рабочих дней со дня истечения срока, установленного для выполнения предупреждения". В связи с этим возникает вопрос: будет ли Комиссия ФАС России заново давать оценку всем обстоятельствам и доказательствам в их совокупности, или же будет использовать выводы, полученные ранее в рамках института предупреждения? Ответ не очевиден ввиду пробела закона. Очевидно только то, что институт предупреждения позволяет делать выводы о нарушении без учета тех процессуальных требований и гарантий, которые установлены в гл. 9 Закона о конкуренции для рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства.
Вторая группа проблем, являющаяся предметом настоящей статьи, связана с отсутствием разработанного и закрепленного в законодательстве понятия "состав нарушения антимонопольного законодательства". В отличие от законодательства об административных правонарушениях (КоАП РФ), где, как и в уголовном законодательстве, установлены подлежащие доказыванию элементы состава правонарушения для того, чтобы правонарушение считалось доказанным в целом, антимонопольное законодательство не знает этого понятия и, следовательно, лишает лиц - участников процесса соответствующих правовых гарантий. Отсутствие в законодательстве понятия "нарушение антимонопольного законодательства", кроме того, препятствует теоретической разработке понятий состава такого нарушения и его элементов с целью улучшения правового поля и практики правоприменения <14>. Аналогичная ситуация складывается и в законодательстве о контрактной системе закупок <15>, в рамках которого ФАС России также осуществляет правоприменение как один из контролирующих органов федерального уровня.
--------------------------------
<14> На проблематику определения такого элемента состава, как вина в нарушении антимонопольного законодательства, уже обращалось внимание в литературе. См., например: Овчарова Е. Новый КоАП РФ в защиту бизнеса // Конкуренция и право. 2016. N 2. С. 38 - 40. Однако в целом следует отметить, что проблематика состава нарушения антимонопольного законодательства и его элементов пока не стала предметом большого внимания и широкой научно-практической дискуссии.
<15> См.: Федеральный закон от 5 апреля 2013 г. N 44-ФЗ "О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд" // СЗ РФ. 2013. N 14. Ст. 1652.

Отсутствие понятия "состав антимонопольного правонарушения" влечет, как следствие, отсутствие обязанности юрисдикционного органа доказывать все его элементы, что, в свою очередь, нередко приводит к применению мер принуждения к фактически невиновным лицам. Например, в законодательстве о контрактной системе закупок установлена обязанность заказчиков размещать определенный объем заказов в год у субъектов малого предпринимательства. Нередки случаи, когда заказчики выполняют все от них зависящие меры для выполнения данной обязанности, в том числе планируют закупки у субъектов малого предпринимательства в необходимом объеме, вносят изменения в планы закупок и планы-графики для расширения числа процедур закупок с целью привлечения малого бизнеса и выполнения законной обязанности, однако субъекты малого бизнеса не приходят и не участвуют в закупках. В этой ситуации вины заказчика нет, но формально он не выполнил обязанность и нарушил требования контрактного законодательства. Справедливо и правомерно ли применять к таким заказчикам меры принуждения? При отсутствии в законодательстве понятия состава нарушения, материальных норм, его регулирующих, и процедуры доказывания его элементов, где обязательно необходимо доказать в том числе вину, к сожалению, ответ на этот вопрос из разряда очевидных переходит в разряд спорных.
В рамках исследования данной группы проблемы нельзя не отметить также следующее. По большинству правонарушений антимонопольного законодательства установлена административная ответственность. При этом рыночные нарушения преследуются по гл. 14 КоАП РФ. Для возбуждения дел по антимонопольным статьям КоАП РФ (14.31, 14.32, 14.33 и др.) действует особый повод. Им является не непосредственное обнаружение административного правонарушения, а принятие комиссией антимонопольного органа решения, которым установлен факт нарушения антимонопольного законодательства Российской Федерации (ч. 1.2 ст. 28.1). Следовательно, административному делу по КоАП РФ предшествует административное антимонопольное дело по Закону о конкуренции. К моменту возбуждения дела по гл. 14 КоАП РФ антимонопольный орган уже установил факт нарушения и нарушителей <16>. Однако, в отличие от КоАП РФ, это сделано вне правового регулирования состава нарушения и прочих правовых гарантий, в том числе принципов, закрепленных в законодательстве об административных правонарушениях. КоАП РФ не является базовым, системным законом для антимонопольного законодательства, и его правозащитные институты необязательны на стадии антимонопольного процесса, проводимого по Закону о конкуренции.
--------------------------------
<16> Фактически в этой конструкции применения двух законов в рамках КоАП РФ решается лишь вопрос назначения наказания, а не ведется полноценный процесс, включающий выявление факта и субъекта нарушения, вины такого субъекта.

Нет в России также и иных общих системных законодательных актов, которые бы формировали общие основы административной деятельности для всех органов власти, в том числе устанавливали бы административно-правовые принципы, основы процедур, понятие состава нарушения отраслевого законодательства и его элементов. В связи с этим пока такое законодательство не принято, в целях повышения эффективности управления и уровня гарантий подконтрольных субъектов разработка и внедрение указанных и иных правовых институтов, гарантий должны осуществляться в отраслевом, в том числе антимонопольном, законодательстве. Без реализации этой задачи уровень правовых гарантий субъектов антимонопольного права трудно будет считать удовлетворительным.

Библиографический список

1. Башлаков-Николаев И.В. Антимонопольный контроль в отношении субъектов малого и среднего бизнеса // Конкурентное право. 2014. N 4.
2. Жидков О.А. Законодательство о капиталистических монополиях // Жидков О.А. Избранные труды / Отв. ред. Г.И. Муромцев, Е.Н. Трикоз. М.: Норма, 2006.
3. Писенко К.А. Развитие антимонопольного права: от механизмов противодействия локальным спекулятивным монополиям до современной системы антимонопольного регулирования. М.: РУДН, 2010.
4. Писенко К.А. Пределы усмотрения органов контроля в сфере защиты конкуренции: проблемы обоснования и правовой регламентации предмета и объема дискреции - § 1 гл. 5 коллективной монографии: Конкуренция в рыночной экономике: пределы свободы и ограничений: Монография / А.В. Габов, Е.Е. Никитина и др.; Отв. ред. А.В. Габов. М.: ИЗИСП при Правительстве РФ; Юриспруденция, 2016.
5. Овчарова Е. Новый КоАП РФ в защиту бизнеса // Конкуренция и право. 2016. N 2.
6. Потеева А. Предупреждение антимонопольного органа: проблемы правоприменения // Конкуренция и право. 2013. N 6.
7. Пузыревский С.А. Развитие антимонопольного законодательства в рамках четвертого антимонопольного пакета // Юрист. 2015. N 17.
8. Пузыревский С.А., Груничев А.С. Некоторые итоги реформы антимонопольного регулирования // Законы России: опыт, анализ, практика. 2016. N 3.
9. Султанов А.Р. О допустимости обжалования предупреждений антимонопольных органов в судебном порядке // Комментарий практики рассмотрения экономических споров (судебно-арбитражной практики) / Под ред. В.Ф. Яковлева. М.: КОНТРАКТ, 2015. Вып. 21.
10. Чоракаев К. Реформирование института предупреждения антимонопольного органа // Конкуренция и право. 2014. N 4.
11. Шайхеев Т. Компетенция антимонопольного органа по защите конкуренции: ее особенности, пределы и ограничения // Административное право. 2015. N 4.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:
↑