• Москва, Московская область
    +7 (499) 703-47-96
  • Санкт-Петербург, Ленинградская область
    +7 (812) 309-56-72
  • Федеральный номер
    8 (800) 555-67-55 доб. 141

Звонки бесплатны.
Работаем без выходных

Последние новости:
03.09.2019

Законопроект "О внесении изменения в статью 1 Федерального закона "О противодействии коррупции" призван устранить сложившуюся правовую неопределенность в сфере бюджетного законодательства, предусматривающего зачисление конфискованных денежных средств, полученных в результате совершения коррупционных правонарушений. Между тем, само понятие "коррупционное правонарушение" в настоящее время отсутствует в законодательстве.

21.08.2019

Принятие законопроект "О внесении изменений в статью 2.6.1 КоАП РФ" позволит владельцу автомобиля своевременно получить информацию о совершенном правонарушении водителем его транспортного средства, освободиться от ответственности согласно ч. 2 ст. 2.6.1 КоАП РФ, воспользоваться возможностью уплаты административного штрафа со скидкой предусмотренной ст. 32.2 КоАП РФ, своевременно выявлять несанкционированное использование регистрационного знака своего автомобиля другим транспортным средством.

14.08.2019

Целью законопроекта является устранение правовой коллизии между Федеральным законом "О деятельности по приему платежей физических лиц, осуществляемой платежными агентами" и бюджетным законодательством. Его реализация позволит избежать споров о необходимости использования специального банковского счета в соответствии с Федеральным законом.

Все статьи > Преступление против интересов службы или дисциплинарный проступок? (Хилюта В.В.)

Преступление против интересов службы или дисциплинарный проступок? (Хилюта В.В.)

Дата размещения статьи: 20.08.2019

Преступление против интересов службы или дисциплинарный проступок? (Хилюта В.В.)

В науке уголовного права и правоприменительной практике почти предан забвению вопрос о критериях разграничения дисциплинарного проступка и служебного преступления (преступлений против интересов службы). Тем не менее вопрос этот имеет существенное значение и его эффективное разрешение способно расставить приемлемые для практики акценты в деле поиска и дальнейшего применения критериев разграничения преступления и проступка.
Между тем еще с советских времен в доктрине уголовного права устоялась точка зрения, согласно которой основное разграничение между дисциплинарным проступком и служебным (должностным) преступлением лежит в плоскости общественной опасности (вредности) деяния в сфере служебной деятельности. Дисциплинарный проступок всегда менее опасен, чем преступление, степень его вредоносности всегда ниже, нежели у преступления <1>. Однако, как бы далеко ни продвинулась теория уголовного права в этом вопросе, для практики всегда будет важным ответ на вопрос о том, как установить эти критерии, ибо степень общественной опасности - показатель весьма оценочный, включающий в себя различные качественные и количественные характеристики (объективные и субъективные факторы).
--------------------------------
<1> См.: Кириченко В.Ф. Ответственность за должностные преступления по советскому уголовному праву. М., 1956. С. 117 - 129; Сахаров А.Б. Ответственность за должностные злоупотребления по советскому уголовному праву. М., 1956. С. 155 - 160; Светлов А.Я. Ответственность за должностные преступления. Киев, 1978. С. 79, 80.

Высказываемые в этом отношении в правовой литературе позиции весьма условны и восприниматься могут по-разному. Так, нередко указывается, что должностной проступок посягает на государственную и служебную дисциплину (т.е. порядок служебных отношений, правила внутреннего распорядка), а должностное преступление - на интересы службы во всех отношениях; дисциплинарный проступок не представляет большой общественной опасности и не причиняет существенного вреда; должностному преступлению присущи корыстные мотивы и личная заинтересованность и т.д.
Тем не менее, исходя из указанного, можно предположить, что механизм разграничения служебного преступления и дисциплинарного проступка всегда будет содержать в себе известную условность, ибо граница между преступлением и проступком не является стабильной и постоянной величиной. Зачастую разрешение этого вопроса зависит от воли законодателя и мнения по делу конкретного правоприменителя, при этом во главу угла могут быть поставлены различные обстоятельства (факторы) и конъюнктурные соображения.
В настоящее же время с учетом положений действующего законодательства основной критерий отличия служебного преступления от должностного проступка лежит в плоскости наличия преступных мотивов (корыстная или иная личная заинтересованность) того или иного служебного поведения, наступления вредных последствий (причинение ущерба в крупном размере или существенного вреда правам и законным интересам граждан либо государственным или общественным интересам; причинение тяжких последствий) и их величины или содержательных характеристик преступного деяния (совершение деяния вопреки интересам службы, явный выход за пределы прав и полномочий и др.).
Чаще всего дисциплинарный проступок, в отличие от должностного (служебного) преступления, является нарушением правил внутреннего трудового распорядка какого-либо учреждения или организации, правил несения службы и т.д. (например, опоздание на работу, невыход на службу, пререкание с начальником). Однако такие нарушения не должны влечь за собой наступления вредных последствий.
Одним из критериев, по которому предлагается проводить различие между должностным преступлением и дисциплинарным проступком, является объект посягательства. В теории уголовного права по этому вопросу сформировались два подхода. Согласно первому и преступление, и должностной проступок посягают на один объект, коим является служебный долг. Следовательно, основной критерий разграничения - это наличие количественных признаков. Согласно второму подходу дисциплинарные проступки и должностные преступления посягают на разные объекты правовой охраны, поэтому между ними складываются отношения идеальной совокупности. Иначе говоря, должностное преступление есть в то же время и дисциплинарный проступок <2>. Однако с практической точки зрения положения этих теорий мало что дают для разграничения преступлений и проступков по службе.
--------------------------------
<2> См. более подробно по этому вопросу: Безверхов А.Г. Разграничение служебных преступлений и проступков // Соотношение преступлений и иных правонарушений: современные проблемы: Материалы междунар. науч.-практ. конф.; МГУ им. М.В. Ломоносова. М., 2005. С. 59 - 70.

Тем не менее ввиду того, что многие составы преступлений против интересов службы сконструированы по типу материальных составов преступлений, наличие преступных последствий является обязательным. Из этого следует, что возможность наступления общественно опасных последствий (какими бы тяжкими они ни предполагались) не может образовывать преступление, а представляет собой дисциплинарный проступок. То есть вероятность причинения ущерба в крупном размере или существенного вреда правоохраняемым интересам не образует признаков приготовления или покушения на совершение должностного преступления.
Иную точку зрения по этому вопросу заняли А. Конюк и В. Лосев, которые полагают, что, "если виновный действовал с прямым умыслом на причинение ущерба в крупном размере либо существенного вреда, когда эти последствия не наступили по независящим от него обстоятельствам, содеянное должно признаваться покушением на умышленное преступление против интересов службы" <3>. К сожалению, авторы высказанной позиции не приводят какого-либо примера из прокурорско-следственной практики, который бы наглядно подтверждал их тезис.
--------------------------------
<3> Конюк А.В., Лосев В.В. Прокурорско-судебная практика по уголовным делам о коррупционных и других преступлениях против интересов службы. Минск, 2018. С. 22.

Полагаем, что действия, которые не причиняют никакого вреда в сфере интересов службы, не могут быть признаны существенным нарушением определенных прав и на том основании признаваться общественно опасными, т.е. преступными. При отсутствии общественно опасных последствий привлечение лица к уголовной ответственности невозможно, поскольку в совершенном деянии нет состава преступления.
Понятно, что, когда есть четко выраженный количественный критерий причинения вреда, например ущерб в крупном размере, вопрос о наличии признаков служебного преступления или проступка при причинении ущерба в меньшем размере не стоит. Но совсем иная ситуация возникает, когда необходимо сравнивать оценочные признаки: "существенный - несущественный", "явный - неявный", "тяжкий - нетяжкий" и т.д. Здесь, по сути, возникает эффект толкования неопределенности, так как при более широком или узком толковании этих понятий можно сужать или, напротив, расширять круг служебных правонарушений и должностных преступлений.
Представляется, что при характеристике таких оценочных признаков в преступлениях против интересов службы (помимо тех, которые предложены высшей судебной инстанцией) в целях надлежащего разграничения дисциплинарных проступков и служебных преступлений дополнительно должны приниматься во внимание иные факторы. Одним из таких факторов может быть систематичность (кратность) совершения правонарушений.
Так, в правоприменительной практике широко распространены случаи, когда сотрудники служб исполнения наказаний без соответствующего разрешения передают осужденным различные предметы (мобильные телефоны, спиртные напитки, деньги и т.д.). Практика оценки подобных ситуаций не всегда однозначная. Если происходит однократная передача такого имущества осужденным, то чаще всего действия должностных лиц системы исполнения наказаний расцениваются как дисциплинарный проступок. Если же установлены неоднократные факты передачи имущества осужденным, то подобные случаи расцениваются именно как преступление.
Очевидно, что указанные деяния совершаются сотрудниками правоохранительных органов в связи с использованием своего должностного положения и, по сути, представляют собой злоупотребление или превышение служебных полномочий. При совершении подобных деяний причиняется существенный вред системе исполнения наказаний, подрывается ее авторитет. Но если установлен только один такой эпизод совершения правонарушения, то причиняемый вред расценивается как несущественный (грубое нарушение служебной дисциплины) и за это деяние лицо может быть привлечено только к дисциплинарной (или административной) ответственности.
Характерен в этом отношении следующий пример. К. признан виновным в превышении должностных полномочий. Являясь дежурным по изолятору временного содержания С-кого РОВД, он в нарушение требований правил внутреннего распорядка незаконно вывел из камеры изолятора С., задержанного по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 330, ч. 4 ст. 166 УК РФ, и отпустил его на ночь домой. Своими действиями, как указано в приговоре, К. существенно нарушил интересы государства, что выразилось в подрыве авторитета нормальной деятельности государственного органа в лице прокуратуры по быстрому и полному раскрытию преступления. В соответствии со ст. 286 УК уголовная ответственность за совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий, наступает в случае, если эти действия повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Вопреки требованиям закона суд не отметил в приговоре, какие именно существенные нарушения охраняемых законом интересов государства повлекли действия должностного лица К. Как видно из материалов дела, 12 августа 1998 г. прокуратурой Республики Ингушетия уголовное дело в отношении С., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 330, ч. 4 ст. 166 УК, прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления. Таким образом, действия К., связанные с выводом С. из помещения изолятора временного содержания, не могли повлечь существенного нарушения охраняемых законом интересов государства, а именно подрыва авторитета и нормальной деятельности государственного органа в лице прокуратуры по быстрому и полному раскрытию преступления, поскольку уголовное дело в отношении С. прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала, что в действиях К. нет уголовно наказуемого деяния и он должен нести ответственность в порядке служебной подчиненности, поэтому производство по делу прекратила <4>.
--------------------------------
<4> См.: Обзор надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 2002 г. / Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. N 9.

Можно привести и иного рода примеры, когда к уголовной ответственности привлекаются должностные лица, которые в рабочее время используют своих подчиненных (или рабочую технику) для выполнения различного рода работ (строительные работы, уборка урожая, устройство домовладений) в личных целях, отдавая при этом распоряжение указывать в табелях учета рабочего времени сведения о нахождении работников на рабочих местах и производить соответственно оплату за якобы отработанное время за счет средств организации, а впоследствии утверждают своей подписью эти табели учета рабочего времени. При этом в документах организаций указывается, что работники находились на рабочих местах, им выплачивается заработная плата в установленном законодательством порядке.
Однако ситуации могут быть разные. Например, руководитель организации дает указание подчиненным ему служащим производить в рабочее время ремонтные работы у него на даче. Если рабочие долгое время занимаются этим, то практика почти безоговорочно расценивает такие действия должностного лица как злоупотребление служебными полномочиями. Но если подчиненные руководителя выполняли работы на даче своего руководителя только один - два дня, то, как представляется, действия должностного лица представляют собой дисциплинарный проступок.
Примерно к такому же выводу, применительно к фактам использования служебного имущества должностными лицами, приходит В. Борков, который отмечает, что если транспортное средство или другое государственное имущество используется разово (однократно), не систематически для удовлетворения личных интересов должностного лица или членов его семьи, то имеет место дисциплинарный проступок (содеянное является грубым нарушением служебной дисциплины). Систематическое же использование служебного имущества в целях незаконного обогащения (получения выгоды) виновного или близких ему лиц следует рассматривать как коррупционное преступление <5>.
--------------------------------
<5> См.: Борков В.Н. Разграничение коррупционных проступков и коррупционных преступлений, совершаемых сотрудниками органов внутренних дел // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2016. N 3. С. 85.

Следовательно, можно сказать, что в определенной степени отличие проступка от служебного преступления проводится по степени интенсивности воздействия на объект посягательства.
Таким образом, природа должностного преступления и должностного проступка не дает никаких оснований для их противопоставления друг другу. Каких-либо различных качественных характеристик они не содержат. Дисциплинарный проступок сегодня влечет меньшую ответственность лишь потому, что степень его опасности (вредоносности) гораздо меньше, нежели у преступления. Этого мы не можем отрицать, и законодатель, формулируя признаки должностного преступления, указывает на дополнительные условия, которые будут выделять проступок из числа таковых и превращать его в ранг преступления. Поэтому дисциплинарные правонарушения, не отягощенные какими-либо обстоятельствами (ущерб, мотив, цель и др.), так и остаются проступками, а не становятся преступлениями. Проблема состоит только в том, что в зависимости от изменения социально-политической обстановки в стране может меняться и представление об общественной опасности отдельных должностных преступлений и проступков (или меняться трактовка оценочных признаков). Следовательно, в целях исключения субъективного фактора, последствия которого могут быть непредсказуемыми, необходима детальная конкретизация объективных признаков составов преступлений против интересов службы.

Пристатейный библиографический список

1. Безверхов А.Г. Разграничение служебных преступлений и проступков // Соотношение преступлений и иных правонарушений: современные проблемы: Материалы междунар. науч.-практ. конф.; МГУ им. М.В. Ломоносова. М., 2005.
2. Борков В.Н. Разграничение коррупционных проступков и коррупционных преступлений, совершаемых сотрудниками органов внутренних дел // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2016. N 3.
3. Кириченко В.Ф. Ответственность за должностные преступления по советскому уголовному праву. М., 1956.
4. Конюк А.В., Лосев В.В. Прокурорско-судебная практика по уголовным делам о коррупционных и других преступлениях против интересов службы. Минск, 2018.
5. Сахаров А.Б. Ответственность за должностные злоупотребления по советскому уголовному праву. М., 1956.
6. Светлов А.Я. Ответственность за должностные преступления. Киев, 1978.

Если вы не нашли на данной странице нужной вам информации, попробуйте воспользоваться поиском по сайту:
↑